Неточные совпадения
Как кошмар давила и преследовала Достоевского идея о том, что человечество, изменившее
Истине Христовой, в своем бунте и своеволии должно прийти к системе «безграничного деспотизма» Шигалева, П. Верховенского,
Великого Инквизитора.
«Если
великий народ не верует, что в нем одном
истина, если не верует, что он один способен и призван все воскресить и спасти своей
истиной, то он тотчас же обращается в этнографический материал, а не в
великий народ…
Но
Истина одна, а стало быть, только единый из народов и может иметь Бога Истинного, хотя бы остальные народы и имели своих особых и
великих богов.
Истина о свободе раскрывается лишь по противоположности идеям
Великого Инквизитора, она ярко светит через возражения против нее
Великого Инквизитора.
Система социализма как религии противоположной христианству, подобно системе
Великого Инквизитора, основана на неверии в
Истину и Смысл.
Кто мир нравственный уподобил колесу, тот, сказав
великую истину, не иное что, может быть, сделал, как взглянул на круглый образ земли и других великих в пространстве носящихся тел, изрек только то, что зрел.
Но эта слабость и узость человеческого сознания, эта выброшенность человека на поверхность не может быть опровержением той
великой истины, что каждый человек — всемирный по своей природе и что в нем и для него совершается вся история.
Помните того французского адвоката, который в каждом процессе спрашивал: «Где женщина?» Ведь это
великая истина, которая так же справедлива, как то, что мы все родимся от женщины.
— Общее — устроить себе свою религию и мораль… В сознании людей существует известное число
великих истин, которые и уподобьте вы в вашем воображении цветным, прозрачным камешкам калейдоскопа. Вам известен этот инструмент?
Неточные совпадения
Следуя
истине, не будем в Ломоносове искать
великого дееписателя, не сравним его с Тацитом, Реналем или Робертсоном, не поставим его на степени Маркграфа или Ридигера, зане упражнялся в химии.
Чужды раболепствования не токмо в том, что благоговение наше возбуждать может, но даже и в люблении нашем, мы, отдавая справедливость
великому мужу, не возмним быти ему богом всезиждущим, не посвятим его истуканом на поклонение обществу и не будем пособниками в укоренении какого-либо предрассуждения или ложного заключения.
Истина есть высшее для нас божество, и если бы всесильный восхотел изменить ее образ, являяся не в ней, лице наше будет от него отвращенно.
Если свободно всякому мыслить и мысли свои объявлять всем беспрекословно, то естественно, что все, что будет придумано, изобретено, то будет известно;
великое будет велико,
истина не затмится.
Стародум. А! Сколь
великой душе надобно быть в государе, чтоб стать на стезю
истины и никогда с нее не совращаться! Сколько сетей расставлено к уловлению души человека, имеющего в руках своих судьбу себе подобных! И во-первых, толпа скаредных льстецов…
Слышал я потом слова насмешников и хулителей, слова гордые: как это мог Господь отдать любимого из святых своих на потеху диаволу, отнять от него детей, поразить его самого болезнью и язвами так, что черепком счищал с себя гной своих ран, и для чего: чтобы только похвалиться пред сатаной: «Вот что, дескать, может вытерпеть святой мой ради меня!» Но в том и
великое, что тут тайна, — что мимоидущий лик земной и вечная
истина соприкоснулись тут вместе.