Неточные совпадения
Дело петрашевцев
не могло
не укрепить революционных настроений русской интеллигенции.
«Мыслящий реалист» чужд всякой мечтательности и романтизма, он враг всяких возвышенных идей,
не имеющих никакого отношения к действительности и
не реализуемых, он склонен к цинизму, когда речь идет об изобличении иллюзий религиозных, метафизических и эстетических, у него культ
дела и труда, он признает лишь естественные науки и презирает науки гуманитарные, он проповедует мораль разумного эгоизма
не потому, что он был эгоистичнее «идеалистического» типа, — наоборот эгоистичнее был «идеалистический» тип, — а потому, что он хотел беспощадного разоблачения обманных возвышенных идей, которыми пользовались для самых низменных интересов.
Он
не имеет личных интересов,
дел, чувств, привязанностей, собственности, даже имени.
Если люди объединяются для «общего
дела» воскрешения, для реального осуществления христианской правды в жизни, если в братском союзе будут бороться против стихийных, иррациональных, смертоносных природных сил, то
не будет царства антихриста, конца мира и страшного суда, то человечество непосредственно перейдет в вечную жизнь.
Освобождение рабочих должно быть
делом самих рабочих, а
не революционного кружка.
Не придется иметь
дело с сильной, организованной буржуазией.
Он
не любил, когда ему жаловались на жестокости Чека, говорил, что это
не его
дело, что это в революции неизбежно.
Техника
не есть обыденное
дело, прозаическое и столь привычное западным людям, она превращается в мистику и связывается с планами почти космического переворота.
Коммунизм в период сталинизма
не без основания может представляться продолжением
дела Петра Великого.
Тогда молодой человек изложил свое понимание свободы: во Франции нет свободы и советский молодой человек в ней задыхался потому, что в ней невозможно изменять жизнь, строить новую жизнь; так называемая свобода в ней такова, что все остается неизменным, каждый
день похож на предшествующий, можно свергать каждую неделю министерства, но ничего от этого
не меняется.
В советской же, коммунистической России есть настоящая свобода, потому что каждый
день можно изменять жизнь России и даже всего мира, можно все перестраивать, один
день не походит на другой.
Коммунисты, в отличие от социал-демократов,
не признают, что религия есть частное
дело,
дело личной совести.
Сам Маркс, признавший религию «опиумом для народа» и величайшим препятствием на путях освобождения рабочего класса и человечества,
не мог считать религию частным
делом.
Религия совсем
не есть частное
дело внутри коммунистической партии, тут она самое общее, самое социальное
дело, тут нужна беспощадная борьба с религией.
Так как у рабочих бывают еще остатки религиозных предрассудков, то их можно принимать в коммунистическую партию, если они
разделяют социальную программу коммунизма,
не справляясь об их религиозных верованиях.
За это на Хехлунда очень резко напали, он подвергся очень дурному обращению со стороны Ярославского, [См. Ярославский «На антирелигиозном фронте» и «Против религии и церкви».] главного специалиста по антирелигиозной пропаганде, ему объяснили, что религия
не есть частное
дело внутри коммунизма.
Их ответственность за
дела насилия может быть меньшая, потому что они
не знают истины христианства, но они ответственны за то, что
не хотят знать этой истины.
Боюсь, сударь, я одного смертельно, // Чтоб множество не накоплялось их; // Дай волю вам, оно бы и засело; // А у меня, что дело, что
не дело, // Обычай мой такой: // Подписано, так с плеч долой.
— Что ж вы мне не изволите отвечать? — продолжал Павел. — Впрочем, нет… нет, — прибавил он, — этак
не дело; криком да бранью ничего не возьмешь. Нет, вы мне лучше добром скажите, Николай Еремеич, за что вы меня преследуете? за что вы меня погубить хотите? Ну, говорите же, говорите.
Если бы слушался я одной своей охоты, то непременно и во всей подробности стал бы описывать свидания молодых людей, возрастающую взаимную склонность и доверчивость, занятия, разговоры; но знаю, что большая часть моих читателей
не разделила бы со мною моего удовольствия.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив,
не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый
не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много
дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую
не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и
дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, // В иные книги
не глядел.
Задумчивость, ее подруга // От самых колыбельных
дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные пальцы //
Не знали игл; склонясь на пяльцы, // Узором шелковым она //
Не оживляла полотна. // Охоты властвовать примета, // С послушной куклою дитя // Приготовляется шутя // К приличию, закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки своей.