И самой интеллигенции нужно проповедовать, что основным разделением мира и человечества остается не временное разделение на царство «социалистическое» и царство «буржуазное», а вечное разделение на царство
правды и лжи, добра и зла, царство божеское и диавольское, Христово и антихристово.
Неточные совпадения
Все двоится в социализме
и в демократии —
правда перемешивается с
ложью, свет с тьмой, Христово с антихристовым.
И поистине в социализме, как мировом явлении большого масштаба, есть что-то двойственное
и двоящееся — в нем
правда перемешана с
ложью, христово с антихристовым, начало освобождающее с началом порабощающим.
И тогда ясно будет, что революция — существо двоящееся, в нем
правда перемешана с
ложью.
Если «обожаемый монарх» превратился в отвратительную
и безобразную
ложь, то в такую же
ложь может превратиться
и «обожаемая революция», если ее не подчинить высшей
правде.
Новая, свободная жизнь настанет в России лишь тогда, когда во имя
правды, поставленной выше всего, согласятся пожертвовать всяким престижем, всякой условной
ложью, революционной, как
и монархической.
Безобразная
ложь называть социализмом корыстные
и захватные интересы стихийных масс, не подчиняющихся никакой общей
и высшей
правде.
Безобразная
ложь преклоняться перед массовой стихией революции, в ней самой искать критериев истины
и правды и называть контрреволюцией всякую попытку подчинить эту стихию критериям истины
и правды, добытым не из произвола человеческой массы.
Верования
и идеи — ответственны, от них идут эманации освобождающей
правды или порабощающей
лжи.
Ложь была допущена в самой первооснове власти революционной демократии — никакая высшая, объективная
и для всего народа обязательная
правда не была положена в этой основе.
И можно подумать, что миссия русской революции — изобличение
лжи, лежащей в основе демократического принципа, не желающего подчинить себя высшей
правде.
Атеистическая политика не может не быть
ложью, она жертвует истиной
и правдой во имя фиктивного блага людей, превращая это благо в идол.
Важно не только то, чтобы народная воля была выражена
и чтобы в согласии с ней определилась судьба России, но
и то, чтобы эта народная воля была направлена на добро, чтобы ею владела Божья
правда, а не диавольская
ложь.
Принцип формальной демократии потому уже не может быть самым высшим принципом общественной жизни, что демократия может быть разной, может быть высокой
и низкой, может быть вдохновлена
правдой и одержима
ложью.
Печать была терроризована
и вела себя без достаточного достоинства, она не решалась потребовать прежде всего выяснения
правды и приняла условную правительственную
ложь о «мятеже» генерала Корнилова.
Нет, это не его женщина! За женщину страшно, за человечество страшно, — что женщина может быть честной только случайно, когда любит, перед тем только, кого любит, и только в ту минуту, когда любит, или тогда, наконец, когда природа отказала ей в красоте, следовательно — когда нет никаких страстей, никаких соблазнов и борьбы, и нет никому дела до ее
правды и лжи!
Область постижений язычества, со всей их
правдой и ложью, широтой и ограниченностью, была прежде всего запрещена иудейству, и это запрещение даже не позволяло к нему и присмотреться достаточно близко, чтобы оценить справедливее и понять шире.
Но поскольку эта идея утверждалась в отрыве от христианства, которое было ее истоком, в нее входил яд, и это сказалось на двойственности коммунизма, на переплетении в нем
правды и лжи.
Вопрос о
правде и лжи нравственной жизни становится тут совсем в иной плоскости, чем, напр., у Канта, который не допускает самой невинной лжи во имя спасения жизни людей и впадает в законнический педантизм.
Неточные совпадения
Прочь! // Поди ты к женщинам, лги им
и их морочь; // Я
правду об тебе порасскажу такую, // Что хуже всякой
лжи. Вот, брат,
Дронов не возразил ему. Клим понимал, что Дронов выдумывает, но он так убедительно спокойно рассказывал о своих видениях, что Клим чувствовал желание принять
ложь как
правду. В конце концов Клим не мог понять, как именно относится он к этому мальчику, который все сильнее
и привлекал
и отталкивал его.
— Грешен, — сказал Туробоев, наклонив голову. — Видите ли, Самгин, далеко не всегда удобно
и почти всегда бесполезно платить людям честной медью. Да
и — так ли уж честна эта медь
правды? Существует старинный обычай: перед тем, как отлить колокол, призывающий нас в дом божий, распространяют какую-нибудь выдумку,
ложь, от этого медь будто бы становится звучней.
— Да — разве я о политике! — звонко
и горестно вскрикнул Диомидов. — Это не политика, а —
ложь! То есть — поймите! —
правда это,
правда!
— Я знаю, это вам тетушка успела наговорить. Это
ложь, ей-богу,
ложь! Никакой дарственной записи дядюшка не делал. Хотя,
правда, в завещании
и упоминается о какой-то записи; но где же она? никто не представил ее. Я вам это говорю потому, что искренно желаю вам добра. Ей-богу, это
ложь!