Неточные совпадения
Спиритуализация духа связана была
с переходом от объективного
понимания духа к субъективному.
Душевная пневма происходит от первоначального гилозоистического
понимания материи, пневма отождествлялась
с воздухом, огнем или телом, но это все же было целостное
понимание жизни.
Понимание духа, связанное
с ценностью, у Виндельбанда, Дильтея, Р. Эйкена идет от Лотце.
Дух гуманизирует человеческое
понимание Бога и вместе
с тем освобождает от грубого антропоморфизма.
Органическое
понимание духа, выдвигаемое романтиками, есть виталистическое
понимание духа, связывающее его
с жизненным процессом.
Самое трудное для
понимания и самое парадоксальное — это отношение между духом и личностью, между универсальным содержанием, сообщаемым человеку духом, и самим человеком
с его эмоциональной жизнью,
с его единственной личной судьбой.
Отвлеченное
понимание духа у интеллектуального класса, у представителей интеллектуального труда, отделенного от полноты жизни, связано
с ложным дуализмом духа и тела, духовного, интеллектуального и материального, физического труда.
Боязнь вдохновения и творчества связана
с извращением и рабьим
пониманием греха и сама есть грех.
С этим связано и ложное
понимание Промысла Божьего в мире.
С этим связана прерывность в историческом и социальном процессе, невозможность его исключительно органического
понимания.
С этим связано и иное
понимание духа и духовной жизни.
— Что вы смотрите? — покраснела вдруг она, почувствовав мой взгляд
с пониманием, свойственным некоторым женщинам. — Ну да, вроде моих, — продолжала она, машинально поправляя волосы и еще больше краснея.
И, только метнув в сторону точно случайный взгляд и поймав на лету горящий лукавством и весельем глаз, улыбнется коротко, отрывисто и
с пониманием, и к небу поднимет сверхравнодушное лицо: а луна-то и пляшет! — стыдно смотреть на ее отдаленное веселье.
Неточные совпадения
«Кто ж внушил ей это! — думал Обломов, глядя на нее чуть не
с благоговением. — Не путем же опыта, истязаний, огня и дыма дошла она до этого ясного и простого
понимания жизни и любви».
Он не навязывал ей ученой техники, чтоб потом,
с глупейшею из хвастливостей, гордиться «ученой женой». Если б у ней вырвалось в речи одно слово, даже намек на эту претензию, он покраснел бы пуще, чем когда бы она ответила тупым взглядом неведения на обыкновенный, в области знания, но еще недоступный для женского современного воспитания вопрос. Ему только хотелось, а ей вдвое, чтоб не было ничего недоступного — не ведению, а ее
пониманию.
Он задрожит от гордости и счастья, когда заметит, как потом искра этого огня светится в ее глазах, как отголосок переданной ей мысли звучит в речи, как мысль эта вошла в ее сознание и
понимание, переработалась у ней в уме и выглядывает из ее слов, не сухая и суровая, а
с блеском женской грации, и особенно если какая-нибудь плодотворная капля из всего говоренного, прочитанного, нарисованного опускалась, как жемчужина, на светлое дно ее жизни.
Вронский в эти три месяца, которые он провел
с Анной за границей, сходясь
с новыми людьми, всегда задавал себе вопрос о том, как это новое лицо посмотрит на его отношения к Анне, и большею частью встречал в мужчинах какое должно
понимание. Но если б его спросили и спросили тех, которые понимали «как должно», в чем состояло это
понимание, и он и они были бы в большом затруднении.
Пребывание в Петербурге казалось Вронскому еще тем тяжелее, что всё это время он видел в Анне какое-то новое, непонятное для него настроение. То она была как будто влюблена в него, то она становилась холодна, раздражительна и непроницаема. Она чем-то мучалась и что-то скрывала от него и как будто не замечала тех оскорблений, которые отравляли его жизнь и для нее,
с ее тонкостью
понимания, должны были быть еще мучительнее.