Отношения между духовностью и социальной жизнью могут быть определены в такой форме: зависимость духовности от социальной среды есть всегда ее извращение и искажение, есть всегда рабство духа и символическая ложь, истина же, правда, справедливость, свобода есть результат активного действия духа на социальную среду и
социальные отношения людей.
И если дух пассивен в отношении к социальной жизни, к
социальным отношениям людей, если духовность совершенно отрешается от социальной жизни и покорна социальным формам, как данности, то этим искажается самая духовность, замутняется и порабощается.
Неточные совпадения
Познаваемая действительность меняется от экзистенциального качества человека и от
отношений человека к человеку, то есть познание носит
социальный характер.
В противоположность буржуазному сознанию нужно было бы быть оптимистом в
отношении к
социальным изменениям, устраняющим
социальные причины несчастий, и пессимистом в
отношении к метафизическим проблемам человеческого существования.
Тут мы становимся перед парадоксом
отношения между личным и
социальным спасением.
Отношение к жизни
социальной и исторической было объективировано, и духовность была в ней реализована лишь символически.
Символизация священного в
социальной жизни (священность монархической власти, священность нации, священность собственности, священность исторической традиции) не спасает, спасает лишь реализация, т. е. осуществление правды в
отношениях человека к человеку, «я» к «ты» и к «мы», осуществление общности, братства людей.
Это ставит нас перед вопросом об
отношении духовности к
социальной правде.
Не только
социальная жизнь в ее целом, которая ведь объемлет
отношение человека к человеку, но и экономика, которую считают материальной по преимуществу, есть продукт духа.
Когда в
социальной жизни
отношения между людьми волчьи, когда человек угнетает и эксплуатирует человека, то от этого меняется и духовная жизнь людей, меняется даже богопознание.
С этим связано и иное
отношение к
социальной и космической жизни, иное
отношение к трудовому процессу, от которого не может быть отделена духовность.
Авторитет видит в духовной жизни те же
отношения, которые существуют в жизни
социальной, где «князья народов господствуют» и «вельможи властвуют».
— То есть не смешной, это ты неправильно. В природе ничего нет смешного, как бы там ни казалось человеку с его предрассудками. Если бы собаки могли рассуждать и критиковать, то наверно бы нашли столько же для себя смешного, если не гораздо больше, в
социальных отношениях между собою людей, их повелителей, — если не гораздо больше; это я повторяю потому, что я твердо уверен, что глупостей у нас гораздо больше. Это мысль Ракитина, мысль замечательная. Я социалист, Смуров.
Это определяется тем, что познает не трансцендентальный субъект, не универсальный разум, как учил германский идеализм, а конкретный человек с известной душевной структурой, с зависимостью от
социальных отношений людей.
Кто шел в читальню или, вернее сказать, говорильню при магазине Луки Благоприобретова, кто в редакцию, кто в типографию, а кто и просто себе наблюдать жизнь и нравы на Невском проспекте и размышлять о высшей несправедливости судеб и о подлом устройстве
социальных отношений.
Неточные совпадения
Среда, в которой он вращался, адвокаты с большим самолюбием и нищенской практикой, педагоги средней школы, замученные и раздраженные своей практикой, сытые, но угнетаемые скукой жизни эстеты типа Шемякина, женщины, которые читали историю Французской революции, записки m-me Роллан и восхитительно путали политику с кокетством, молодые литераторы, еще не облаянные и не укушенные критикой, собакой славы, но уже с признаками бешенства в их
отношении к вопросу о
социальной ответственности искусства, представители так называемой «богемы», какие-то молчаливые депутаты Думы, причисленные к той или иной партии, но, видимо, не уверенные, что программы способны удовлетворить все разнообразие их желаний.
Это миросозерцание было номиналистическим в
отношении ко всем историческим организмам: национальным, государственным, церковным — и реалистическим лишь в
отношении к
социальному человеку и
социальным классам.
В этом
отношении совершенно ложна метафизика коллективизма, которая в
социальном коллективе видит реальность, стоящую над человеком.
Слишком забывают, что
социальная жизнь людей связана с космической жизнью и что не может быть достигнуто совершенного общества без
отношения к жизни космической и действия космических сил.
Утверждением
социальной справедливости в
отношении к трудящимся классам может означать именно освобождение этих трудящихся масс от гнета.