Неточные совпадения
Более утонченные философские направления видят
в духе не эпифеномен материи, а эпифеномен жизни, которой приписывают неистощимую творческую силу.
В германской идеалистической метафизике совсем
не была поставлена проблема человека и личности, которые были подавлены универсальным безличным
духом.
Дух есть реальность
не только иная, чем реальность природного
духа, чем реальность объектов, но есть реальность совсем
в другом смысле.
Дух раскрывается
в субъекте, а
не в объекте.
Поэтому, хотя
дух лишь
в субъекте, а
не в объекте, но он совсем
не субъективен.
И это совсем
не дóлжно понимать
в смысле отвлеченного спиритуализма, который противополагает
дух реальностям души и тела, причем душа и тело оказываются подавленными или отрицаемыми
духом, который ставится
в одну линию реальности с реальностями природными, душевными и телесными.
Дух есть сфера, на которую
не распространяется различение и противоположение мышления и бытия и
в которой нет объективации и гипостазирования продуктов мысли.
Дух и есть реальность, раскрывающаяся
в экзистенциальном субъекте и через него, реальность, идущая изнутри, а
не извне,
не от объективированного мира.
Личный
дух вкорнен
не в универсалиях,
не в идейном мире, он образ Божьего, т. е. личного же,
духа.
Дух не может быть детерминирован и миром идей
в платоновском смысле.
Именно
в духе человек свободен,
не чувствует зависимости
не только от детерминации природной и социальной, но и от детерминации логического универсализма, т. е. от детерминации природного, социального и логического, родового бытия.
Дух ни
в коем случае
не должен означать монизма, хотя так часто бывало
в истории мысли, было и у самого Гегеля.
Отвлеченный спиритуализм и идеализм отделяют
дух от полноты жизни, переносят его
в «идеальную» сферу и потому
не знают активного и конкретного
духа.
Можно сказать, что
дух есть жизнь, но если
не вкладывать
в жизнь биологического смысла.
Истина
не реальна, как природа, как объективная вещь, но реальна, как
дух, как духовность
в человеческом существовании.
Целостный ум человека,
не ratio,
не отвлеченная мысль, есть уже
дух, он духовен, внедрен
в существование.
В Библии, как и у греков,
дух не присущ человеку, а подается ему свыше.
Дух человеческий божествен,
не человек божествен, а
дух в человеке божествен.
В индусской духовности нет личного
духа, личность есть общее, а
не индивидуальное.
Все делает
Дух, а
не человек, т. е. все делает человек через
Духа, получая
Дух: Царство Божье приходит
в духе и силе.
В апостольской церкви
Дух был
не догматом и учением, а центральным фактом религиозной жизни.
Держась новозаветного понимания
духа, Тареев считает, что
дух не есть вторая или третья составная часть человеческой природы, а есть божественное начало
в человеке.
Христианство вносит
в отличие от античности
не только интеллектуальный, но и этический момент
в понимание
Духа.
Впрочем, Фихте
в первый период почти
не говорит о
духе, лишь
в последний свой период он возвращается к
духу.
Дух есть бытие
в себе и для себя, т. е., значит,
дух не есть объект для субъекта.
Но
дух в человеке относится к общему, а
не к частному.
Гегелю
не удалось построить конкретной философии
духа, он остался
в сфере абстрактной всеобщности.
Он преодолевает докантовский объективизм, но по-новому все же учит об объективном
духе,
в то время как его собственная исходная точка зрения
не допускает отнесения
духа к объективности.
Потому
дух не детерминирован природным миром и есть прорыв
в нем.
Дух не творится Богом, как природа,
дух эманирует от Бога, вливается, как бы вдувается Богом
в человека.
В этом основной парадокс
духа — он есть эманация Божества и он может давать ответ Божеству, который
не от Божества исходит.
Дух не только божественен, он бого-человечен, бого-мирен, он свобода
в Боге и свобода от Бога.
Дух не тождествен сознанию, но через
дух конструируется сознание, и через
дух же переступаются границы сознания и происходит переход
в сверхсознание.
Дух есть качество, стоящее вне всякой утилитарности, заражающей жизнь мира, вне употребления средств,
не похожих на цели, вне внешних достижений и реализации, вне орудий, которыми пользуется «мир»
в борьбе, вне «общественного мнения», вне социальной обыденности.
Дух понимали как отвлеченность, отрешенность от мира, как реальность, противоположную реальностям мира,
в то время как
дух есть энергия, действующая внутри всех реальностей, хотя и пришедшая из более высокой сферы, и
дух конкретен и целостен, ничего
не дробит и
не отвлекает.
Духи ангельской и демонской иерархии
не персоналистичны
в том смысле,
в каком мы говорим о персоналистичности человеческого мира и Бога.
В Церкви действует
Дух, но Церковь
не есть коллективный
дух.
Если
в христианской догматике
Дух Святой мыслится как Ипостась, т. е. как личность, то прежде всего
Дух Святой
не есть коллективная личность и наименование Его личностью есть символ, выражающий неизъяснимую тайну, тайну преодоления противоположности между личным и всеобщим.
Философия,
не поднимающаяся до понимания
духа, свойственного религиозному сознанию и мистическому опыту, все же различает
дух и называет идеальными ценности, которые должны быть реализованы
в человеческой жизни.
Стремление человека к истине и смыслу, к духовности первично
в человеке, оно
не выводимо из душевного и виталистического процесса, оно от
Духа Божьего
в человеке.
Дух есть в-себе-бытие и самое трансцендирование, с которым связана духовная жизнь,
не есть выбрасывание вовне.
И вместе с тем
в истории человек
не узнает своего собственного субъективного
духа, своей собственной духовной свободы.
История есть
не только воплощение
духа, история есть также неудача
духа,
в ней
не осуществляется духовное царство, которое есть Царство Божье.
Объективация
духа в истории обозначает, что Царство Божье
не приходит.
Дух не может
не выходить из себя
в другое,
в мир.
Дух вступает
в мир, который
не есть только
дух.
Трагедия
духа в том, что
дух не может остаться в-себе-бытием, но что выход из себя никогда
не означает вступления
в царство объективного
духа, потому что объективного
духа нет, а есть лишь объективация
духа.
Когда субъективный
дух объективируется, то он вовсе
не выходит к «ты», к другому субъективному
духу,
не общается и
не соединяется с ним, а выходит к объекту, к объективному миру, который
не имеет своего собственного существования и связан с существованием лишь
в скрытом за ним субъективном
духе.
Иначе и вернее можно сказать, что
дух есть «свобода», объективация же есть «природа» (
не в том смысле,
в каком это слово употребляли романтики).
Поэтому
в объективации, результат которой представляется объективным
духом,
не может быть ничего реально-священного, а лишь символика священного.
Неточные совпадения
Янтарь на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза на столе, // И, чувств изнеженных отрада, //
Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (замечу мимоходом) //
Не мог понять, как важный Грим // Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав //
В сем случае совсем неправ.
«
Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила
в памяти
не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых
духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Он был
не глуп; и мой Евгений, //
Не уважая сердца
в нем, // Любил и
дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру
не был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку от поэта. // К окну Онегин подошел // И про себя ее прочел.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется
в гору во весь
дух; // На утренней заре пастух //
Не гонит уж коров из хлева, // И
в час полуденный
в кружок // Их
не зовет его рожок; //
В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
Разбудивши
в нем нервы и
дух раздражительности, они заставили замечать все те мелочи, на которые он прежде и
не думал обращать внимание.