При каждой вспышке молнии я видел тучи на небе, каждое дерево в отдельности, видел одновременно ближние и дальние предметы и горизонт, где тоже поминутно вспыхивали молнии и были горы, похожие на облака, и облака, похожие на горы. Потоки воды, падающей с неба, освещаемые бледноголубыми вспышками атмосферного электричества, казались неподвижными стеклянными нитями, соединявшими
небо и землю.
Неточные совпадения
После полудня погода испортилась.
Небо стало быстро заволакиваться тучами, солнечный свет сделался рассеянным, тени на
земле исчезли,
и все живое попряталось
и притаилось. Где-то на юго-востоке росла буря. Предвестники ее неслышными, зловещими волнами спускались на
землю, обволакивая отдаленные горы, деревья в лесу
и утесы на берегу моря.
После полуночи дождь начал стихать, но
небо по-прежнему было морочное. Ветром раздувало пламя костра. Вокруг него бесшумно прыгали, стараясь осилить друг друга, то яркие блики, то черные тени. Они взбирались по стволам деревьев
и углублялись в лес, то вдруг припадали к
земле и, казалось, хотели проникнуть в самый огонь. Кверху от костра клубами вздымался дым, унося с собою тысячи искр. Одни из них пропадали в воздухе, другие падали
и тотчас же гасли на мокрой
земле.
Тучи, до сего времени неподвижно лежавшие на
небе, вдруг пришли в движение. Темносерые с разлохмаченными краями, словно грязная вата, они двигались вразброд, сталкивались
и поглощали друг друга. Ветер, появившийся сначала в высших слоях атмосферы, скоро спустился на
землю, сначала небольшой, потом все сильнее
и сильнее.
Небо стало быстро очищаться.
Они зарождались далеко там, где
небо сходится с
землею,
и шли в стройном порядке, не сталкиваясь
и не обгоняя друг друга.
Казалось, будто небесные стихии выжидали только удобного момента, чтобы всеми силами обрушиться на
землю, но какие-то другие силы мешали им,
и потому
небо так хмурилось
и грозило дождем.
После завтрака я взял свое ружье
и пошел осматривать долинку, в которой мы встали биваком. С утра погода стояла великолепная: на
небе не было ни единого облачка, солнце обильно посылало свои живительные лучи,
и потому всюду на
земле было так хорошо — по-праздничному. Кустарниковая
и травяная растительность имела ликующий вид; из лесу доносились пронзительные крики. дятлов, по воздуху носились шмели, порхали бабочки…
В лесу слышалась тревожная перекличка мелких птиц, потом вдруг замолкли голоса пернатых,
и все живое попряталось
и притаилось. В движении тучи, медленном для
неба и быстром для
земли, было что-то грозное
и неумолимое. Передний край ее был светлее остальных облаков
и очень походил на пенистый гребень гигантской волны, катившейся по небосклону. Облака сталкивались
и сливались, потом расходились
и зарождались вновь, постоянно меняя свои очертания.
В море царила тишина. На неподвижной
и гладкой поверхности его не было ни малейшей ряби. Солнце стояло на
небе и щедро посылало лучи свои, чтобы согреть
и осушить намокшую от недавних дождей
землю и пробудить к жизни весь растительный мир — от могучего тополя до ничтожной былинки.
Сумерки быстро спускались на
землю. В море творилось что-то невероятное. Нельзя было рассмотреть, где кончается вода
и где начинается
небо. Надвигающаяся ночь, темное
небо, сыпавшее дождем с изморозью, туман — все это смешалось в общем хаосе. Страшные волны вздымались
и спереди
и сзади. Они налетали неожиданно
и так же неожиданно исчезали, на месте их появлялась глубокая впадина,
и тогда казалось, будто лодка катится в пропасть.
Когда мы подходили к биваку, я увидел, что нависшей со скалы белой массы не было, а на месте нашей палатки лежала громадная куча снега вперемешку со всяким мусором, свалившимся сверху. Случилось то, чего я опасался: в наше отсутствие произошел обвал. Часа два мы откапывали палатку, ставили ее вновь, потом рубили дрова. Глубокие сумерки спустились на
землю, на
небе зажглись звезды, а мы все не могли кончить работы. Было уже совсем темно, когда мы вошли в палатку
и стали готовить ужин.
Пурга стоит всяких морских бурь: это снежный ураган, который застилает мраком
небо и землю и крутит тучи снегу: нельзя сделать шагу ни вперед, ни назад; оставайтесь там, где застала буря; если поупрямитесь, тронетесь — не найдете дороги впереди, не узнаете вашего и вчерашнего пути: где были бугры, там образовались ямы и овраги; лучше стойте и не двигайтесь.
Неточные совпадения
Я жил тогда в Одессе пыльной… // Там долго ясны
небеса, // Там хлопотливо торг обильный // Свои подъемлет паруса; // Там всё Европой дышит, веет, // Всё блещет югом
и пестреет // Разнообразностью живой. // Язык Италии златой // Звучит по улице веселой, // Где ходит гордый славянин, // Француз, испанец, армянин, //
И грек,
и молдаван тяжелый, //
И сын египетской
земли, // Корсар в отставке, Морали.
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб
и шинелей, пудря усы людей
и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже
и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий
и сердце
и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог свою Россию,
и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других
землях и под полуденным роскошным
небом.
Зажмуря глаза
и приподняв голову кверху, к пространствам небесным, предоставлял он обонянью впивать запах полей, а слуху — поражаться голосами воздушного певучего населенья, когда оно отовсюду, от
небес и от
земли, соединяется в один звукосогласный хор, не переча друг другу.
Чего нет
и что не грезится в голове его? он в
небесах и к Шиллеру заехал в гости —
и вдруг раздаются над ним, как гром, роковые слова,
и видит он, что вновь очутился на
земле,
и даже на Сенной площади,
и даже близ кабака,
и вновь пошла по-будничному щеголять перед ним жизнь.
И не мудрено: она так долго служила верно моим прихотям; на
небесах не более постоянства, чем на
земле.