Неточные совпадения
Олентьев и Марченко не беспокоились о нас. Они думали, что около озера Ханка мы нашли жилье и остались там ночевать. Я переобулся, напился чаю, лег у костра и крепко заснул. Мне грезилось, что я опять попал в болото и кругом бушует снежная буря. Я вскрикнул и сбросил
с себя одеяло. Был вечер. На небе горели яркие звезды; длинной полосой протянулся Млечный Путь. Поднявшийся ночью ветер раздувал пламя костра и разносил искры по полю. По
другую сторону огня спал Дерсу.
От поселка Нижне-Михайловского до речки Кабарги болота тянутся
с правой
стороны Уссури, а выше к селу Нижне-Романовскому (Успенка) —
с той и
другой стороны, но больше
с левой.
Поравнявшись
с горой Кабаргой, мы повернули на восток к фанзе Хаудиен [Хоу-дяиз — второй (задний) постоялый двор.], расположенной на
другой стороне Уссури, около устья реки Ситухе [Ши-тоу-хе — каменистая речка.].
Утром перед восходом солнца дождь перестал, но вода в реке начала прибывать, и потому надо было торопиться
с переправой. В этом случае значительную помощь оказали нам гольды. Быстро, без проволочек, они перебросили на
другую сторону все наши грузы. Слабенькую лошадь переправили в поводу рядом
с лодкой, а остальные переплыли сами.
Реки Уссурийского края обладают свойством после каждого наводнения перемещать броды
с одного места на
другое. Найти замытую тропу не так-то легко. На розыски ее были посланы люди в разные
стороны. Наконец тропа была найдена, и мы весело пошли дальше.
Чем более мы углублялись в горы, тем порожистее становилась река. Тропа стала часто переходить
с одного берега на
другой. Деревья, упавшие на землю, служили природными мостами. Это доказывало, что тропа была пешеходная. Помня слова таза, что надо придерживаться конной тропы, я удвоил внимание к югу. Не было сомнения, что мы ошиблись и пошли не по той дороге. Наша тропа, вероятно, свернула в
сторону, а эта, более торная, несомненно, вела к истокам Улахе.
Спуск
с хребта в
сторону Вай-Фудзина, как я уже сказал, был крутой. Перед нами было глубокое ущелье, заваленное камнями и буреломом. Вода, стекающая каскадами, во многих местах выбила множество ям, замаскированных папоротниками и представляющих собой настоящие ловушки. Гранатман толкнул одну глыбу. При падении своем она увлекла
другие камни и произвела целый обвал.
Живут они небольшими табунами в таких местах, где
с одной
стороны есть хвойно-смешанный лес, а
с другой — неприступные скалы.
С Крестовой горы можно было хорошо рассмотреть все окрестности. В одну
сторону шла широкая долина Вай-Фудзина. Вследствие того что около реки Сандагоу она делает излом, конца ее не видно. Сихотэ-Алинь заслоняли теперь
другие горы. К северо-западу протянулась река Арзамасовка. Она загибала на север и терялась где-то в горах. Продолжением бухты Тихой пристани является живописная долина реки Ольги, текущей параллельно берегу моря.
Хребет, по которому мы теперь шли, состоял из ряда голых вершин, подымающихся одна над
другою в восходящем порядке. Впереди, в 12 км, перпендикулярно к нему шел
другой такой же хребет. В состав последнего
с правой
стороны входила уже известная нам Тазовская гора. Надо было достигнуть узла, где соединялись оба хребта, и оттуда начать спуск в долину Сандагоу.
Утром на следующий день я пошел осматривать пещеры в известковых горах
с правой
стороны Арзамасовки против устья реки Угловой. Их две: одна вверху на горе, прямая, похожая на шахту, длина ее около 100 м, высота от 2,4 до 3,6 м,
другая пещера находится внизу на склоне горы. Она спускается вниз колодцем на 12 м, затем идет наклонно под углом 10°. Раньше это было русло подземной реки.
Тотчас мы стали сушиться. От намокшей одежды клубами повалил пар. Дым костра относило то в одну, то в
другую сторону. Это был верный признак, что дождь скоро перестанет. Действительно, через полчаса он превратился в изморось.
С деревьев продолжали падать еще крупные капли.
Палки, которыми работали китайцы, имели
с одной
стороны небольшую сеточку в виде ковшика, а
с другой — железный крючок.
Одна
с левой
стороны, у подножия террасы, — низкая и очень живописная,
с углублением вроде ниши, в котором китайцы устроили кумирню, а
другая —
с правой, как раз против устья Вангоу, носящая название Янтун-Лаза [Янь-тун-ла-цзы — скала в виде печной трубы.].
Часам к 3 пополудни мы действительно нашли двускатный балаганчик. Сделан он был из кедрового корья какими-то охотниками так, что дым от костра, разложенного внутри, выходил по обе
стороны и не позволял комарам проникнуть внутрь помещения. Около балагана протекал небольшой ручей. Пришлось опять долго возиться
с переправой лошадей на
другой берег, но наконец и это препятствие было преодолено.
14 августа мы были готовы к продолжению путешествия. Теперь я полагал подняться по реке Динзахе и спуститься в бассейн Тютихе, а Г.И. Гранатман
с А.И. Мерзляковым взялись обследовать
другой путь по реке Вандагоу, впадающей в Тютихе
с правой
стороны, недалеко от устья.
Я сел на пень
с одной
стороны, Дерсу —
с другой и стали ждать.
С этой
стороны Сихотэ-Алинь казался грозным и недоступным. Вследствие размывов, а может быть, от каких-либо
других причин здесь образовались узкие и глубокие распадки, похожие на каньоны. Казалось, будто горы дали трещины и эти трещины разошлись. По дну оврагов бежали ручьи, но их не было видно; внизу, во мгле, слышно было только, как шумели каскады. Ниже бег воды становился покойнее, и тогда в рокоте ее можно было уловить игривые нотки.
Другая пещера, меньшая по размерам, находится
с левой
стороны Горбуши, как раз против устья реки Безымянной.
С Тютихе на Аохобе можно попасть и
другой дорогой. Расстояние между ними всего только 7 км. Тропа начинается от того озерка, где мы
с Дерсу стреляли уток. Она идет по ключику на перевал, высота которого равна 310 м. Редколесье по склонам гор, одиночные старые дубы в долинах и густые кустарниковые заросли по увалам — обычные для всего побережья. Спуск на Аохобе в 2 раза длиннее, чем подъем со
стороны Тютихе. Тропа эта продолжается и далее по побережью моря.
Многие охотники рассказывают о том, что они били медведя без всякого страха, и выставляют при этом только комичные
стороны охоты. По рассказу одних, медведь убегает после выстрела;
другие говорят, что он становится на задние лапы и идет навстречу охотнику, и что в это время в него можно влепить несколько пуль. Дерсу не соглашался
с этим. Слушая такие рассказы, он сердился, плевался, но никогда не вступал в пререкания.
Когда медведь был от меня совсем близко, я выстрелил почти в упор. Он опрокинулся, а я отбежал снова. Когда я оглянулся назад, то увидел, что медведь катается по земле. В это время
с правой
стороны я услышал еще шум. Инстинктивно я обернулся и замер на месте. Из кустов показалась голова
другого медведя, но сейчас же опять спряталась в зарослях. Тихонько, стараясь не шуметь, я побежал влево и вышел на реку.
Рано мы легли спать и на
другой день рано и встали. Когда лучи солнца позолотили вершины гор, мы успели уже отойти от бивака 3 или 4 км. Теперь река Дунца круто поворачивала на запад, но потом стала опять склоняться к северу. Как раз на повороте,
с левой
стороны, в долину вдвинулась высокая скала, увенчанная причудливым острым гребнем.
Иман еще не замерз и только по краям имел забереги. На
другом берегу, как раз против того места, где мы стояли, копошились какие-то маленькие люди. Это оказались удэгейские дети. Немного дальше, в тальниках, виднелась юрта и около нее амбар на сваях. Дерсу крикнул ребятишкам, чтобы они подали лодку. Мальчики испуганно посмотрели в нашу
сторону и убежали. Вслед за тем из юрты вышел мужчина
с ружьем в руках. Он перекинулся
с Дерсу несколькими словами и затем переехал в лодке на нашу
сторону.
В 2 км от устья ее
с правой
стороны издавна живут удэгейцы. Стойбище их состоит из 4 фанз. В 1906 году их тут было только 15 человек обоего пола. В одном переходе от Арму, ниже по Иману, есть
другое удэгейское стойбище, Лаолю,
с населением в восемь человек. Лаолю представляет собой поляну
с правой
стороны реки длиной 4 км и шириной 1,5 км.
Слово «картун», вероятно «гао-ли-тунь», означает «корейский поселок». Рассказывают, что здесь в протоках раньше добывали много жемчуга. По
другому толкованию «картун» означает «ворота». Действительно, на западе за Картуном долина опять суживается.
С левой
стороны к реке подходят горы Хынхуто [Хен-ху-дао — обычный тигровый путь.], а справа длинный отрог Вамбалазы.
Неточные совпадения
На миг умолкли разговоры; // Уста жуют. Со всех
сторон // Гремят тарелки и приборы, // Да рюмок раздается звон. // Но вскоре гости понемногу // Подъемлют общую тревогу. // Никто не слушает, кричат, // Смеются, спорят и пищат. // Вдруг двери настежь. Ленский входит, // И
с ним Онегин. «Ах, творец! — // Кричит хозяйка: — наконец!» // Теснятся гости, всяк отводит // Приборы, стулья поскорей; // Зовут, сажают двух
друзей.
И сколько раз уже наведенные нисходившим
с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в
сторону, умели среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман
друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом
с ужасом спросить
друг друга: где выход, где дорога?
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку
с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности
с одной
стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя,
с другой же
стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Потом появились прибавления
с хозяйской
стороны, изделия кухни: пирог
с головизною, куда вошли хрящ и щеки девятипудового осетра,
другой пирог —
с груздями, пряженцы, маслянцы, [Маслянцы — клецки в растопленном масле.] взваренцы.
Чичиков тоже устремился к окну. К крыльцу подходил лет сорока человек, живой, смуглой наружности. На нем был триповый картуз. По обеим
сторонам его, сняв шапки, шли двое нижнего сословия, — шли, разговаривая и о чем-то
с <ним> толкуя. Один, казалось, был простой мужик;
другой, в синей сибирке, какой-то заезжий кулак и пройдоха.