Мы стали спускаться вниз. Скоро я заметил, что пятно тоже двигалось нам навстречу. Через 10 минут гольд остановился,
сел на камень и указал мне знаком, чтобы я сделал то же.
На половине пути между селом Пермским и постом Ольги с левой стороны высится скала, называемая местными жителями Чертовым утесом. Еще 15 минут ходу, и вы подходите к морю. Читатель поймет то радостное настроение, которое нас охватило. Мы
сели на камни и с наслаждением стали смотреть, как бьются волны о берег.
Неточные совпадения
Вдруг в одном месте я поскользнулся и упал, больно ушибив колено о
камень. Я со стоном опустился
на землю и стал потирать больную ногу. Через минуту прибежал Леший и
сел рядом со мной. В темноте я его не видел — только ощущал его теплое дыхание. Когда боль в ноге утихла, я поднялся и пошел в ту сторону, где было не так темно. Не успел я сделать и 10 шагов, как опять поскользнулся, потом еще раз и еще.
— А вот так: несмотря на запрещение Печорина, она вышла из крепости к речке. Было, знаете, очень жарко; она
села на камень и опустила ноги в воду. Вот Казбич подкрался — цап-царап ее, зажал рот и потащил в кусты, а там вскочил на коня, да и тягу! Она между тем успела закричать; часовые всполошились, выстрелили, да мимо, а мы тут и подоспели.
Неточные совпадения
Я завернулся в бурку и
сел у забора
на камень, поглядывая вдаль; передо мной тянулось ночною бурею взволнованное море, и однообразный шум его, подобный ропоту засыпающегося города, напомнил мне старые годы, перенес мои мысли
на север, в нашу холодную столицу.
Он устало замолчал, а Самгин
сел боком к нему, чтоб не видеть эту половинку глаза, похожую
на осколок самоцветного
камня. Иноков снова начал бормотать что-то о Пуаре, рыбной ловле, потом сказал очень внятно и с силой:
В старину был пастух; звали его Магнис. Пропала у Магниса овца. Он пошел в горы искать. Пришел
на одно место, где одни голые
камни. Он пошел по этим
камням и чувствует, что сапоги
на нем прилипают к этим
камням. Он потрогал рукой —
камни сухие и к рунам не липнут. Пошел опять — опять сапоги прилипают. Он
сел, разулся, взял сапог в руки и стал трогать им
камни.
Дошли мы, вот как теперь, до этого самого
камня,
сел я
на камень этот, а
на небесах всё змеи запущены, гудят и трещат, змеев тридцать видно.
И вот мы опять едем тем же проселком; открывается знакомый бор и гора, покрытая орешником, а тут и брод через реку, этот брод, приводивший меня двадцать лет тому назад в восторг, — вода брызжет, мелкие
камни хрустят, кучера кричат, лошади упираются… ну вот и
село, и дом священника, где он сиживал
на лавочке в буром подряснике, простодушный, добрый, рыжеватый, вечно в поту, всегда что-нибудь прикусывавший и постоянно одержимый икотой; вот и канцелярия, где земский Василий Епифанов, никогда не бывавший трезвым, писал свои отчеты, скорчившись над бумагой и держа перо у самого конца, круто подогнувши третий палец под него.