Неточные совпадения
Гора Тудинза представляет собой массив, круто падающий в долину реки Лефу и изрезанный глубокими падями с
северной стороны. Пожелтевшая листва деревьев стала уже осыпаться на землю. Лес повсюду начинал сквозить, и только дубняки стояли еще одетые в свой наряд, поблекший и полузасохший.
Здесь посреди равнины подымаются две сопки со старыми тригонометрическими знаками:
северная (высотой в 370 м), называемая Медвежьей
горой, и южная (в 250 м), имеющая китайское название Хандодинза-сы [Хань-дэ-динь-цзы-сы — вершина с кумирней Хань-дэ («китайской добродетели»).].
За лесом с
северной стороны, слабо, сквозь туман, виднелись высокие
горы, покрытые лесом.
Несколько южнее в береговых обрывах можно наблюдать выходы вулканического туфа с прослойками горючей серы.
Горы с
северной стороны бухты оканчиваются обрывами высотой 75–98 м с узкой намывной полосой прибоя, на которую море выбросило множество морской травы.
Неточные совпадения
Но Тарасу Бульбе не пришлись по душе такие слова, и навесил он еще ниже на очи свои хмурые, исчерна-белые брови, подобные кустам, выросшим по высокому темени
горы, которых верхушки вплоть занес иглистый
северный иней.
Между тем как в кибитке моей лошадей переменяли, я захотел посетить высокую
гору, близ Бронниц находящуюся, на которой, сказывают, в древние времена до пришествия, думаю, славян, стоял храм, славившийся тогда издаваемыми в оном прорицаниями, для слышания коих многие
северные владельцы прихаживали. На том месте, повествуют, где ныне стоит село Бронницы, стоял известный в
северной древней истории город Холмоград. Ныне же на месте славного древнего капища построена малая церковь.
Я писал вам, как мы, гонимые бурным ветром, дрожа от
северного холода, пробежали мимо берегов Европы, как в первый раз пал на нас у подошвы
гор Мадеры ласковый луч солнца и, после угрюмого, серо-свинцового неба и такого же моря, заплескали голубые волны, засияли синие небеса, как мы жадно бросились к берегу погреться горячим дыханием земли, как упивались за версту повеявшим с берега благоуханием цветов.
Потом, разумеется, вырос и стал взрослым мужчиною; а в это время какому-то богачу и прогрессисту в сельском хозяйстве вздумалось устроить у себя на южном берегу Крыма, вместо виноградников, хлопчато-бумажные плантации; он и поручил кому-то достать ему управляющего из
Северной Америки: ему и достали Джемса Бьюмонта, канадского уроженца, нью-йоркского жителя, то есть настолько верст не видывавшего хлопчатобумажных плантаций, насколько мы с вами, читатель, не видывали из своего Петербурга или Курска
гору Арарат; это уж всегда так бывает с подобными прогрессистами.
По мере того как война забывалась, патриотизм этот утихал и выродился наконец, с одной стороны, в подлую, циническую лесть «
Северной пчелы», с другой — в пошлый загоскинский патриотизм, называющий Шую — Манчестером, Шебуева — Рафаэлем, хвастающий штыками и пространством от льдов Торнео до
гор Тавриды…