Неточные совпадения
Внутри фанзы, по обе стороны двери, находятся низенькие печки, сложенные из
камня с вмазанными в них железными котлами. Дымовые ходы от этих печей
идут вдоль стен под канами и согревают их. Каны сложены из плитнякового
камня и служат для спанья. Они шириной около 2 м и покрыты соломенными циновками. Ходы выведены наружу в длинную трубу, тоже сложенную из
камня, которая стоит немного в стороне от фанзы и не превышает конька крыши. Спят китайцы всегда голыми, головой внутрь фанзы и ногами
к стене.
Осторожно, от дерева
к дереву, от
камня к камню, я стал удаляться от опасного места и, когда почувствовал себя вне выстрелов, вышел на тропинку и спешно
пошел назад
к своему отряду.
Отсюда начинался подъем на хребет. Я взял направление по отрогу, покрытому осыпями. Интересно наблюдать, как приспособляются деревья, растущие на
камнях. Кажется, будто они сознательно ищут землю и
посылают к ней корни по кратчайшему направлению. Через час мы вступили в область произрастания мхов и лишайников.
В полдень я подал знак
к остановке. Хотелось пить, но нигде не было воды. Спускаться в долину было далеко. Поэтому мы решили перетерпеть жажду, отдохнуть немного и
идти дальше. Стрелки растянулись в тени скал и скоро уснули. Вероятно, мы проспали довольно долго, потому что солнце переместилось на небе и заглянуло за
камни. Я проснулся и посмотрел на часы. Было 3 часа пополудни, следовало торопиться. Все знали, что до воды мы дойдем только
к сумеркам. Делать нечего, оставалось запастись терпением.
В горах расстояния очень обманчивы. Мы
шли целый день, а горный хребет, служащий водоразделом между реками Сандагоу и Сыдагоу, как будто тоже удалялся от нас. Мне очень хотелось дойти до него, но вскоре я увидел, что сегодня нам это сделать не удастся. День приближался
к концу; солнце стояло почти у самого горизонта. Нагретые за день
камни сильно излучали теплоту. Только свежий ветер мог принести прохладу.
Утром мне доложили, что Дерсу куда-то исчез. Вещи его и ружье остались на месте. Это означало, что он вернется. В ожидании его я
пошел побродить по поляне и незаметно подошел
к реке. На берегу ее около большого
камня я застал гольда. Он неподвижно сидел на земле и смотрел в воду. Я окликнул его. Он повернул ко мне свое лицо. Видно было, что он провел бессонную ночь.
Китайская заездка устраивается следующим образом: при помощи
камней река перегораживается от одного берега до другого, а в середине оставляется небольшой проход. Вода просачивается между
камнями, а рыба
идет по руслу
к отверстию и падает в решето, связанное из тальниковых прутьев. 2 или 3 раза в сутки китаец осматривает его и собирает богатую добычу.
Тропа
идет по левому берегу реки, то приближаясь
к ней, то удаляясь метров на двести. В одном месте река прижимается вплотную
к горам, покрытым осыпями, медленно сползающими книзу. Сверху сыплются мелкие
камни. Слабый ум китайского простонародья увидел в этом сверхъестественную силу. Они поставили здесь кумирню богу Шаньсинье, охраняющему горы. Сопровождающие нас китайцы не преминули помолиться, нимало не стесняясь нашим присутствием.
Неточные совпадения
Меж гор, лежащих полукругом, //
Пойдем туда, где ручеек, // Виясь, бежит зеленым лугом //
К реке сквозь липовый лесок. // Там соловей, весны любовник, // Всю ночь поет; цветет шиповник, // И слышен говор ключевой, — // Там виден
камень гробовой // В тени двух сосен устарелых. // Пришельцу надпись говорит: // «Владимир Ленской здесь лежит, // Погибший рано смертью смелых, // В такой-то год, таких-то лет. // Покойся, юноша-поэт!»
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы
шли пешком сзади, подкладывая
камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь
к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
«Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь
славу божию? Итак, отняли
камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи
к небу и сказал: отче, благодарю тебя, что ты услышал меня. Я и знал, что ты всегда услышишь меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что ты
послал меня. Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь!
иди вон. И вышел умерший,
Поддерживая друг друга,
идут они отяжелевшею походкой; приблизятся
к ограде, припадут и станут на колени, и долго и горько плачут, и долго и внимательно смотрят на немой
камень, под которым лежит их сын; поменяются коротким словом, пыль смахнут с
камня да ветку елки поправят, и снова молятся, и не могут покинуть это место, откуда им как будто ближе до их сына, до воспоминаний о нем…
В старину был пастух; звали его Магнис. Пропала у Магниса овца. Он
пошел в горы искать. Пришел на одно место, где одни голые
камни. Он
пошел по этим
камням и чувствует, что сапоги на нем прилипают
к этим
камням. Он потрогал рукой —
камни сухие и
к рунам не липнут.
Пошел опять — опять сапоги прилипают. Он сел, разулся, взял сапог в руки и стал трогать им
камни.