Неточные совпадения
Китаец Че Фан. — Притоки реки Арзамасовки. — Пещеры. —
Птицы. — Древесные и кустарниковые породы в лесу. —
Охота на кабанов. — Заблудился. — Дождь. — Опасное положение. — Услуга, оказанная Лешим. — Тропа. — Огонь. — Чужой бивак. — Мурзин. — Возвращение
Енотовидная собака. —
Охота на кабанов. — Лес в истоках реки Дананцы. — Привидения. — Перевал Забытый. — Гора Тудинза. —
Птицы. — Река Вангоу. — Страшный выстрел. — Дерсу ранен. — Солонцы. — Брошенная лудева. — Встреча с Гранатманом и Мерзляковым. — Река Динзахе. —
Птицы. — Искатель женьшеня
Пока казаки ставили палатку и таскали дрова, я успел сбегать
на охоту.
Птицы первый раз подпустили меня близко. Я убил четырех и воротился назад.
Летом, когда и комар богат, мы с Ларионом днюем и ночуем в лесу, за
охотой на птиц, или на реке, рыбу ловя. Случалось — вдруг треба какая-нибудь, а дьячка нет, и где найти его — неведомо. Всех мальчишек из села разгонят искать его; бегают они, как зайчата, и кричат:
Неточные совпадения
Калиныч (как узнал я после) каждый день ходил с барином
на охоту, носил его сумку, иногда и ружье, замечал, где садится
птица, доставал воды, набирал земляники, устроивал шалаши, бегал за дрожками; без него г-н Полутыкин шагу ступить не мог.
«Узнала!» подумал он. И Нехлюдов как бы сжался, ожидая удара. Но она не узнала. Она спокойно вздохнула и опять стала смотреть
на председателя. Нехлюдов вздохнул тоже. «Ах, скорее бы», думал он. Он испытывал теперь чувство, подобное тому, которое испытывал
на охоте, когда приходилось добивать раненую
птицу: и гадко, и жалко, и досадно. Недобитая
птица бьется в ягдташе: и противно, и жалко, и хочется поскорее добить и забыть.
В прошлом лете я не брал в руки удочки, и хотя настоящая весна так сильно подействовала
на меня новыми и чудными своими явлениями — прилетом
птицы и возрождением к жизни всей природы, — что я почти забывал об уженье, но тогда, уже успокоенный от волнений, пресыщенный, так сказать, тревожными впечатлениями, я вспомнил и обратился с новым жаром к страстно любимой мною
охоте, и чем ближе подходил я к пруду, тем нетерпеливее хотелось мне закинуть удочку.
Я не только любил смотреть, как резвый ястреб догоняет свою добычу, я любил все в
охоте: как собака, почуяв след перепелки, начнет горячиться, мотать хвостом, фыркать, прижимая нос к самой земле; как, по мере того как она подбирается к
птице, горячность ее час от часу увеличивается; как охотник, высоко подняв
на правой руке ястреба, а левою рукою удерживая
на сворке горячую собаку, подсвистывая, горячась сам, почти бежит за ней; как вдруг собака, иногда искривясь набок, загнув нос в сторону, как будто окаменеет
на месте; как охотник кричит запальчиво «пиль, пиль» и, наконец, толкает собаку ногой; как, бог знает откуда, из-под самого носа с шумом и чоканьем вырывается перепелка — и уже догоняет ее с распущенными когтями жадный ястреб, и уже догнал, схватил, пронесся несколько сажен, и опускается с добычею в траву или жниву, —
на это, пожалуй, всякий посмотрит с удовольствием.
В отношении к
охоте огромные реки решительно невыгодны: полая вода так долго стоит
на низких местах, затопив десятки верст луговой стороны, что уже вся
птица давно сидит
на гнездах, когда вода пойдет
на убыль. Весной, по краям разливов только, держатся утки и кулики, да осенью пролетные стаи, собираясь в дальний поход, появляются по голым берегам больших рек, и то
на самое короткое время. Все это для стрельбы не представляет никаких удобств.