Неточные совпадения
Три
мои экспедиции в Сихотэ-Алинь были снаряжены
на средства Приамурского отдела Русского географического общества и
на особые ассигнования из сумм военного ведомства.
На Дальнем Востоке среди моряков я нашел доброжелателей и друзей. В 1906 году они устроили для меня
на берегу моря питательные базы и
на каждый пункт, кроме
моих ящиков, добавили от себя еще по ящику с красным вином, консервами, галетами, бисквитами и т.д.
Трудно перечислить все те услуги, которые этот человек оказал мне и
моим спутникам. Не раз, рискуя своей жизнью, он смело бросался
на выручку погибающему, и многие обязаны ему жизнью, в том числе и я лично.
То, что я увидел сверху, сразу рассеяло
мои сомнения. Куполообразная гора, где мы находились в эту минуту, — был тот самый горный узел, который мы искали. От него к западу тянулась высокая гряда, падавшая
на север крутыми обрывами. По ту сторону водораздела общее направление долин шло к северо-западу. Вероятно, это были истоки реки Лефу.
Я вспомнил, что
мои люди, уходя с биваков, всегда жгли корье
на кострах.
—
Моя думай, — сказал он, поглядывая
на небо, — ночью тепло будет, завтра вечером — дождь…
На другое утро я взял с собой Олентьева и стрелка Марченко, а остальных отправил в село Черниговку с приказанием дожидаться там
моего возвращения.
— Не надо, капитан, — сказал он. — Тебе спи,
моя буду караулить огонь. Его шибко вредный, — он указал
на дрова.
— Это худо, — сказал он, указывая
на небо. —
Моя думай, будет большой ветер.
Дерсу обратил
мое внимание
на птиц.
Тут я только понял весь ужас нашего положения. Ночью во время пурги нам приходилось оставаться среди болот без огня и теплой одежды. Единственная
моя надежда была
на Дерсу. В нем одном я видел свое спасение.
Я поспешно вылез наружу и невольно закрыл глаза рукой. Кругом все белело от снега. Воздух был свежий, прозрачный. Морозило. По небу плыли разорванные облака; кое-где виднелось синее небо. Хотя кругом было еще хмуро и сумрачно, но уже чувствовалось, что скоро выглянет солнце. Прибитая снегом трава лежала полосами. Дерсу собрал немного сухой ветоши, развел небольшой огонек и сушил
на нем
мои обутки.
— Завтра
моя прямо ходи. — Он указал рукой
на восток. — Четыре солнца ходи, Даубихе найди есть, потом Улахе ходи, потом — Фудин, Дзуб-Гын [Так гольды называют Сихотэ-Алинь.] и море.
Моя слыхал, там
на морской стороне чего-чего много: соболь есть, олень тоже есть.
Она поднялась
на воздух, чтобы улететь, но увидела стрекозу и, нимало не смущаясь
моим присутствием, принялась за охоту.
Возвратясь в фанзу, я принялся за дневник. Тотчас ко мне подсели 2 китайца. Они следили за
моей рукой и удивлялись скорописи. В это время мне случилось написать что-то машинально, не глядя
на бумагу. Крик восторга вырвался из их уст. Тотчас с кана соскочило несколько человек. Через 5 минут вокруг меня стояли все обитатели фанзы, и каждый просил меня проделать то же самое еще и еще, бесконечное число раз.
Наконец мне наскучило сидеть
на одном месте: я решил повернуть назад и идти навстречу своему отряду. В это время до слуха
моего донесся какой-то шорох. Слышно было, как кто-то осторожно шел по чаще. «Должно быть, зверь», — подумал я и приготовил винтовку. Шорох приближался.
Мое движение испугало зверька и заставило быстро скрыться в норку. По тому, как он прятался, видно было, что опасность приучила его быть всегда настороже и не доверяться предательской тишине леса. Затем я увидел бурундука. Эта пестренькая земляная белка, бойкая и игривая, проворно бегала по колоднику, влезала
на деревья, спускалась вниз и снова пряталась в траве. Окраска бурундука пестрая, желтая; по спине и по бокам туловища тянется 5 черных полос.
Тогда я вернулся назад и пошел в прежнем направлении. Через полчаса я увидел огни бивака. Яркое пламя освещало землю, кусты и стволы деревьев. Вокруг костров суетились люди. Вьючные лошади паслись
на траве; около них разложены были дымокуры. При
моем приближении собаки подняли лай и бросились навстречу, но, узнав меня, сконфузились и в смущении вернулись обратно.
Раздался общий смех. Оказалось, что не он один, все не спали, но никому первому не хотелось вставать и раскладывать дымокуры. Минуты через две разгорелся костер. Стрелки смеялись друг над другом, опять охали и ругались. Мало-помалу
на биваке стала водворяться тишина. Миллионы комаров и мошек облепили
мой комарник. Под жужжание их я начал дремать и вскоре уснул крепким сном.
Несмотря
на пройденный длинный путь,
моя собака все время бегала по кустам, выискивая птиц.
Первая
моя экскурсия в окрестностях залива Ольги была
на гору Крестовую.
Как бы ни был мал дождь в лесу, он всегда вымочит до последней нитки. Каждый куст и каждое дерево собирают дождевую воду
на листьях и крупными каплями осыпают путника с головы до ног. Скоро я почувствовал, что одежда
моя стала намокать.
Крик радости вырвался из
моей груди. Это была тропа! Несмотря
на усталость и боль в ноге, я пошел вперед.
Сразу от огня вечерний мрак мне показался темнее, чем он был
на самом деле, но через минуту глаза
мои привыкли, и я стал различать тропинку. Луна только что нарождалась. Тяжелые тучи быстро неслись по небу и поминутно закрывали ее собой. Казалось, луна бежала им навстречу и точно проходила сквозь них. Все живое кругом притихло; в траве чуть слышно стрекотали кузнечики.
Не понимая, в чем дело,
моя Альпа яростно бросилась
на Дерсу, но тотчас узнала его, и злобный лай ее сменился ласковым визжанием.
— Пойдем, капитан! — сказал он решительно и, не дожидаясь
моего ответа, быстро через заросли пошел
на тропинку.
—
Моя так посмотри, думай — воздух легкий, тяжело нету, — гольд вздохнул и показал себе
на грудь.
До слуха
моего донесся шорох. Скоро я увидел и виновника шума — это была енотовидная собака — животное, занимающее среднее место между собаками, куницами и енотами. Тело ее, длиною около 80 см, поддерживается короткими ногами, голова заостренная, хвост длинный, общая окраска серая с темными и белесоватыми просветами, шерсть длинная, отчего животное кажется больше, чем есть
на самом деле.
Свет от костров отражался по реке яркой полосой. Полоса эта как будто двигалась, прерывалась и появлялась вновь у противоположного берега. С бивака доносились удары топора, говор людей и смех. Расставленные
на земле комарники, освещенные изнутри огнем, казались громадными фонарями. Казаки слышали
мои выстрелы и ждали добычи. Принесенная кабанина тотчас же была обращена в ужин, после которого мы напились чаю и улеглись спать. Остался только один караульный для охраны коней, пущенных
на волю.
Вдруг до слуха
моего донеслись какие-то странные звуки, похожие
на певучее карканье.
Ведь если бы
на сантиметр я взял левее, если бы
моя рука немного дрогнула, Дерсу был бы убит!
Но вот 1 из зверьков поднял голову, внимательно посмотрел в
мою сторону и издал какой-то звук, похожий
на тявканье.
По дороге я спросил гольда, что он думает делать с женьшенем. Дерсу сказал, что он хочет его продать и
на вырученные деньги купить патронов. Тогда я решил купить у него женьшень и дать ему денег больше, чем дали бы китайцы. Я высказал ему свои соображения, но результат получился совсем неожиданный. Дерсу тотчас полез за пазуху и, подавая мне корень, сказал, что отдает его даром. Я отказался, но он начал настаивать.
Мой отказ и удивил и обидел его.
В одном пересохшем ручье мы нашли много сухой ольхи. Хотя было еще рано, но я по опыту знал, что значат сухие дрова во время ненастья, и потому посоветовал остановиться
на бивак.
Мои опасения оказались напрасными. Ночью дождя не было, а утром появился густой туман.
Тигр приближался и, вероятно, должен был пройти близко от нас. Дерсу казался взволнованным. Сердце
мое усиленно забилось. Я поймал себя
на том, что чувство страха начало овладевать мной. Вдруг Дерсу принялся кричать...
Если бы кто-нибудь в это время посмотрел
на меня со стороны, то, наверное, увидел бы, как лицо
мое исказилось от страха.
Дерсу рассказал мне, что с бивака он услышал
мои выстрелы и пошел мне
на помощь.
Река Санхобе (
на картах — Саченбея и по-удэгейски Санкэ) состоит из 2 рек одинаковой величины — Сицы (по-китайски — Западный приток) и Дунцы (Восточный приток). Путь
мой на Иман,
на основании расспросных сведений, был намечен по реке Дунце. Поэтому я решил теперь, пока есть время, осмотреть реку Сицу.
На эту работу у меня ушло ровно семь суток.
Дня за два до
моего отхода Чжан Бао пришел ко мне проститься. Неотложные дела требовали его личного присутствия
на реке Такеме. Он распорядился назначить 2 китайцев, которые должны были проводить меня до Сихотэ-Алиня, возвратиться обратно другой дорогой и сообщить ему о том, что они в пути увидят.
В сумерки мы достигли маленького балагана, сложенного из корья. Я обрадовался этой находке, но Дерсу остался ею недоволен. Он обратил
мое внимание
на то, что вокруг балагана были следы костров. Эти костры и полное отсутствие каких бы то ни было предметов таежного обихода свидетельствовали о том, что балаган этот служит путникам только местом ночевок и, следовательно, до реки Иман было еще не менее перехода.
— Надо наша завтра
на Вагунбе ходи.
Моя думай, там что-то худо есть, — закончил он свой рассказ.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Что тут пишет он мне в записке? (Читает.)«Спешу тебя уведомить, душенька, что состояние
мое было весьма печальное, но, уповая
на милосердие божие, за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к чему же тут соленые огурцы и икра?
Городничий (дрожа).По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния… Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает даже
на чай и сахар. Если ж и были какие взятки, то самая малость: к столу что-нибудь да
на пару платья. Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богу клевета. Это выдумали злодеи
мои; это такой народ, что
на жизнь
мою готовы покуситься.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать
на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту.
Моя обязанность помогать проезжающим.
Городничий (хватаясь за голову).Ах, боже
мой, боже
мой! Ступай скорее
на улицу, или нет — беги прежде в комнату, слышь! и принеси оттуда шпагу и новую шляпу. Ну, Петр Иванович, поедем!
Хлестаков. Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам хоть это: «О ты, что в горести напрасно
на бога ропщешь, человек!..» Ну и другие… теперь не могу припомнить; впрочем, это все ничего. Я вам лучше вместо этого представлю
мою любовь, которая от вашего взгляда… (Придвигая стул.)