Неточные совпадения
Перейдя через невысокий хребет, мы попали в соседнюю долину, поросшую густым лесом. Широкое и сухое ложе горного ручья пересекало ее поперек. Тут мы разошлись. Я пошел по галечниковой отмели налево, а Олентьев — направо. Не прошло и 2
минут, как вдруг в его стороне грянул выстрел. Я обернулся и в это мгновение увидел, как что-то гибкое и пестрое мелькнуло в воздухе. Я бросился к Олентьеву. Он поспешно заряжал винтовку, но, как
на грех, один патрон застрял в магазинной коробке, и затвор не закрывался.
То, что я увидел сверху, сразу рассеяло мои сомнения. Куполообразная гора, где мы находились в эту
минуту, — был тот самый горный узел, который мы искали. От него к западу тянулась высокая гряда, падавшая
на север крутыми обрывами. По ту сторону водораздела общее направление долин шло к северо-западу. Вероятно, это были истоки реки Лефу.
Вдруг лошади подняли головы и насторожили уши, потом они успокоились и опять стали дремать. Сначала мы не обратили
на это особого внимания и продолжали разговаривать. Прошло несколько
минут. Я что-то спросил Олентьева и, не получив ответа, повернулся в его сторону. Он стоял
на ногах в выжидательной позе и, заслонив рукой свет костра, смотрел куда-то в сторону.
Мы прибавили шагу и через 10
минут на берегу ручья увидели небольшой односкатный балаган, поставленный охотниками или искателями женьшеня.
Я взглянул в указанном направлении и увидел какое-то темное пятно. Я думал, что это тень от облака, и высказал Дерсу свое предположение. Он засмеялся и указал
на небо. Я посмотрел вверх. Небо было совершенно безоблачным:
на беспредельной его синеве не было ни одного облачка. Через несколько
минут пятно изменило свою форму и немного передвинулось в сторону.
Мы стали спускаться вниз. Скоро я заметил, что пятно тоже двигалось нам навстречу. Через 10
минут гольд остановился, сел
на камень и указал мне знаком, чтобы я сделал то же.
Я посидел с
минуту, затем вышел
на улицу и направился к своим спутникам.
Я принялся тоже искать убитое животное, хотя и не совсем верил гольду. Мне казалось, что он ошибся.
Минут через десять мы нашли козулю. Голова ее оказалась действительно простреленной. Дерсу взвалил ее себе
на плечи и тихонько пошел обратно.
На бивак мы возвратились уже в сумерки.
В одном месте было много плавникового леса, принесенного сюда во время наводнений.
На Лефу этим пренебрегать нельзя, иначе рискуешь заночевать без дров. Через несколько
минут стрелки разгружали лодку, а Дерсу раскладывал огонь и ставил палатку.
Ниже росли кусты и деревья, берег становился обрывистым и был завален буреломом. Через 10
минут его лошадь достала до дна ногами. Из воды появились ее плечи, затем спина, круп и ноги. С гривы и хвоста вода текла ручьями. Казак тотчас же влез
на коня и верхом выехал
на берег.
Через несколько
минут она выходила
на берег.
Через
минуту она доползла до дерева, лежащего
на земле, и скрылась в нем.
Через несколько
минут на столе появились горячий хлеб, мед, яйца и молоко. Мы с аппетитом, чтобы не сказать с жадностью, набросились
на еду.
Затем он полез через забор, открыл кадушку и стал передавать им сотовый мед. Пчелы вились кругом него, садились ему
на плечи и забивались в бороду. Паначев разговаривал с ними, называл их ласкательными именами, вынимал из бороды и пускал
на свободу. Через несколько
минут он возвратился, и мы пошли дальше.
Прошло 20
минут. Наконец Паначев вернулся. Достаточно было взглянуть
на него, чтобы догадаться, в чем дело. Лицо его было потное, усталое, взгляд растерянный, волосы растрепанные.
Через несколько
минут мы подошли к реке и
на другом ее берегу увидели Кокшаровку. Старообрядцы подали нам лодки и перевезли
на них седла и вьюки. Понукать лошадей не приходилось. Умные животные отлично понимали, что
на той стороне их ждет обильный корм. Они сами вошли в воду и переплыли
на другую сторону реки.
Возвратясь в фанзу, я принялся за дневник. Тотчас ко мне подсели 2 китайца. Они следили за моей рукой и удивлялись скорописи. В это время мне случилось написать что-то машинально, не глядя
на бумагу. Крик восторга вырвался из их уст. Тотчас с кана соскочило несколько человек. Через 5
минут вокруг меня стояли все обитатели фанзы, и каждый просил меня проделать то же самое еще и еще, бесконечное число раз.
После короткого пребывания в воде водолаз 5
минут грелся
на солнце.
Раздался общий смех. Оказалось, что не он один, все не спали, но никому первому не хотелось вставать и раскладывать дымокуры.
Минуты через две разгорелся костер. Стрелки смеялись друг над другом, опять охали и ругались. Мало-помалу
на биваке стала водворяться тишина. Миллионы комаров и мошек облепили мой комарник. Под жужжание их я начал дремать и вскоре уснул крепким сном.
Нигде
на земле нет другого растения, вокруг которого сгруппировалось бы столько легенд и сказаний. Под влиянием литературы или под влиянием рассказов китайцев, не знаю почему, но я тоже почувствовал благоговение к этому невзрачному представителю аралиевых. Я встал
на колени, чтобы ближе рассмотреть его. Старик объяснил это по-своему: он думал, что я молюсь. С этой
минуты я совсем расположил его в свою пользу.
На половине пути между селом Пермским и постом Ольги с левой стороны высится скала, называемая местными жителями Чертовым утесом. Еще 15
минут ходу, и вы подходите к морю. Читатель поймет то радостное настроение, которое нас охватило. Мы сели
на камни и с наслаждением стали смотреть, как бьются волны о берег.
Вдруг в одном месте я поскользнулся и упал, больно ушибив колено о камень. Я со стоном опустился
на землю и стал потирать больную ногу. Через
минуту прибежал Леший и сел рядом со мной. В темноте я его не видел — только ощущал его теплое дыхание. Когда боль в ноге утихла, я поднялся и пошел в ту сторону, где было не так темно. Не успел я сделать и 10 шагов, как опять поскользнулся, потом еще раз и еще.
Сразу от огня вечерний мрак мне показался темнее, чем он был
на самом деле, но через
минуту глаза мои привыкли, и я стал различать тропинку. Луна только что нарождалась. Тяжелые тучи быстро неслись по небу и поминутно закрывали ее собой. Казалось, луна бежала им навстречу и точно проходила сквозь них. Все живое кругом притихло; в траве чуть слышно стрекотали кузнечики.
Обернувшись назад, я уже не видел огней
на биваке. Постояв с
минуту, я пошел дальше.
Гольд посмотрел
на небо, оглянулся кругом и молча пошел дальше. Через
минуту он остановился и сказал...
Несколько
минут мы простояли
на одном месте в надежде, что какой-нибудь шорох выдаст присутствие тигра, но тишина была гробовая. Эта тишина была какой-то особенно таинственной, страшной.
Наконец мы услышали голоса: кто-то из казаков ругал лошадь. Через несколько
минут подошли люди с конями. Две лошади были в грязи. Седла тоже были замазаны глиной. Оказалось, что при переправе через одну проточку обе лошади оступились и завязли в болоте. Это и было причиной их запоздания. Как я и думал, стрелки нашли трубку Дерсу
на тропе и принесли ее с собой.
Он потрясал в воздухе своей винтовкой. В таком возбужденном состоянии я никогда его не видывал. В глазах Дерсу была видна глубокая вера в то, что тигр, амба, слышит и понимает его слова. Он был уверен, что тигр или примет вызов, или оставит нас в покое и уйдет в другое место. Прождав 5
минут, старик облегченно вздохнул, затем закурил свою трубку и, взбросив винтовку
на плечо, уверенно пошел дальше по тропинке. Лицо его снова стало равнодушно-сосредоточенным. Он «устыдил» тигра и заставил его удалиться.
Через несколько
минут на биваке закипела та веселая и спешная работа, которая знакома всякому, кому приходилось подолгу бывать в тайге и вести страннический образ жизни. Развьюченные лошади были пущены
на волю. Как только с них сняли седла, они сперва повалялись
на земле, потом, отряхнувшись, пошли
на поляну кормиться.
Через 10
минут подошли вьюки. Первое, что я сделал, — это смазал ушиб раствором йода, затем освободил одну лошадь, а груз разложил по другим коням.
На освободившееся седло мы посадили Дерсу и пошли дальше от этого проклятого места.
Действительно, крики приближались. Не было сомнения, что это тревожная птица кого-то провожала по лесу. Через 5
минут из зарослей вышел человек. Увидев нас, он остановился как вкопанный.
На лице его изобразилась тревога.
Около моря караван наш остановился. Через несколько
минут кверху взвилась струйка белого дыма, — это разложили огонь
на биваке. Через полчаса мы были около своих.
После полудня мы с Дерсу опять пошли вперед. За рекой тропка поднялась немного
на косогор. Здесь мы сели отдохнуть. Я начал переобуваться, а Дерсу стал закуривать трубку. Он уже хотел было взять ее в рот, как вдруг остановился и стал пристально смотреть куда-то в лес. Через
минуту он рассмеялся и сказал...
После этого он выстрелил из ружья в воздух, затем бросился к березе, спешно сорвал с нее кору и зажег спичкой. Ярким пламенем вспыхнула сухая береста, и в то же мгновение вокруг нас сразу стало вдвое темнее. Испуганные выстрелом изюбры шарахнулись в сторону, а затем все стихло. Дерсу взял палку и накрутил
на нее горящую бересту. Через
минуту мы шли назад, освещая дорогу факелом. Перейдя реку, мы вышли
на тропинку и по ней возвратились
на бивак.
Через несколько
минут мы откопали медведя. Кроме земли,
на него было наложено много камней и валежника.
Едва мы поднялись наверх, как сразу увидели, в чем дело. Из-за гор, с правой стороны Мутухе, большими клубами подымался белый дым. Дальше,
на севере, тоже курились сопки. Очевидно, пал уже успел охватить большое пространство. Полюбовавшись им несколько
минут, мы пошли к морю и, когда достигли береговых обрывов, повернули влево, обходя глубокие овраги и высокие мысы.
Кругом было тихо, но в этой тишине чувствовалось что-то угрожающее. Через несколько
минут снег пошел сильнее, он падал
на землю с каким-то особенным шуршанием. Проснулись остальные люди и стали убирать свои вещи.
Узнав, в чем дело, он тотчас же уступил мне свое место и сам поместился рядом. Через несколько
минут здесь, под яром, я находился в большем тепле и спал гораздо лучше, чем в юрте
на шкуре медведя.
Еще
минута, и он опустился бы
на дно.