На следующий день к полудню, 2 ноября, мы
дошли до реки Хутадо, текущей по кривой от запада к югу. По ней нам надлежало подняться до перевала через горный хребет, являющийся причиной петли Имана. Эта речка длиной 3,5 км. Подъем на хребет и спуск с него — одинаковой крутизны, приблизительно в 30 градусов, а высота перевала относительно Имана равна 350 м.
Неточные совпадения
Потом я стал его расспрашивать о том месте, где мы находимся. Он сказал, что это истоки
реки Лефу и что завтра мы
дойдем до первого жилища звероловов.
К вечеру мы
дошли до того места, где две речки сливаются вместе, откуда, собственно, и начинается Лефу [Ле-фу-хэ —
река счастливой охоты.]. Здесь она шириной 6–8 м и имеет быстроту течения 120–140 м в минуту. Глубина
реки неравномерная и колеблется от 30
до 60 см.
Река Ситухе течет в широтном направлении. Она длиной около 50 км. Большинство притоков ее находится с левой стороны. Сама по себе Ситухе маленькая речка, но, не
доходя 3 км
до Уссури, она превращается в широкий и глубокий канал.
На следующий день, 17 июня, мы расстались со стариком. Я подарил ему свой охотничий нож, а А.И. Мерзляков — кожаную сумочку. Теперь топоры нам были уже не нужны. От зверовой фанзы вниз по
реке шла тропинка. Чем дальше, тем она становилась лучше. Наконец мы
дошли до того места, где
река Синь-Квандагоу сливается с Тудагоу. Эта последняя течет в широтном направлении, под острым углом к Сихотэ-Алиню. Она значительно больше Синь-Квандагоу и по справедливости могла бы присвоить себе название Вай-Фудзина.
Китаец говорил, что если мы будем идти целый день, то к вечеру
дойдем до земледельческих фанз. Действительно, в сумерки мы
дошли до устья Эрлдагоу (вторая большая падь). Это чрезвычайно порожистая и быстрая
река. Она течет с юго-запада к северо-востоку и на пути своем прорезает мощные порфировые пласты. Некоторые из порогов ее имеют вид настоящих водопадов. Окрестные горы слагаются из роговика и кварцита. Отсюда
до моря около 78 км.
В горах расстояния очень обманчивы. Мы шли целый день, а горный хребет, служащий водоразделом между
реками Сандагоу и Сыдагоу, как будто тоже удалялся от нас. Мне очень хотелось
дойти до него, но вскоре я увидел, что сегодня нам это сделать не удастся. День приближался к концу; солнце стояло почти у самого горизонта. Нагретые за день камни сильно излучали теплоту. Только свежий ветер мог принести прохладу.
Дойдя до истоков
реки Арзамасовки, мы поднялись на водораздел и шли некоторое время горами в юго-западном направлении.
Подкрепив силы чаем с хлебом, часов в 11 утра мы пошли вверх по
реке Сальной. По этой речке можно
дойти до хребта Сихотэ-Алинь. Здесь он ближе всего подходит к морю. Со стороны Арзамасовки подъем на него крутой, а с западной стороны — пологий. Весь хребет покрыт густым смешанным лесом. Перевал будет на
реке Ли-Фудзин, по которой мы вышли с
реки Улахе к заливу Ольги.
Не
доходя 10 км
до перевала, тропа делится на две. Одна идет на восток, другая поворачивает к югу. Если идти по первой, то можно выйти на
реку Динзахе, вторая приведет на Вангоу (притоки Тадушу). Мы выбрали последнюю. Тропа эта пешеходная, много кружит и часто переходит с одного берега на другой.
В 2 км от устья
реки начинаются болота. Песчаные валы и лужи стоячей воды между ними указывают место,
до которого раньше
доходило море. В приросте суши принимали участие 3 фактора: отрицательное движение береговой линии, наносы
реки и морской прибой.
Мы посоветовались и решили оставить тропу и пойти целиной. Взобравшись на первую попавшуюся сопку, мы стали осматриваться. Впереди, в 4 км от нас, виднелся залив Пластун; влево — высокий горный хребет, за которым, вероятно, должна быть
река Синанца; сзади — озеро Долгое, справа — цепь размытых холмов, за ними — море. Не заметив ничего подозрительного, я хотел было опять вернуться на тропу, но гольд посоветовал спуститься к ключику, текущему к северу, и
дойти по нему
до реки Тхетибе.
Удэгеец, сопровождавший нас, хорошо знал эти места. Он находил тропы там, где надо было сократить дорогу. Не
доходя 2 км
до устья Кулумбе, тропа свернула в лес, которым мы шли еще около часа. Вдруг лес сразу кончился и тропа оборвалась. Перед нами была
река Иман.
Расспросив удэгейцев о дороге, мы отправились дальше и очень скоро
дошли до того места, где Иман поворачивает на северо-запад. Здесь в углу с левой стороны примыкает к
реке большая поляна. Она длиной 5 км и шириной около 2 км. В конце ее находятся четыре фанзы.
Увлеченные работой, мы не заметили, что маленькая долина привела нас к довольно большой
реке. Это была Синанца с притоками Даягоу [Да-я-гоу — большая утиная долина.], Маягоу [Ма-и-гоу — муравьиная долина.] и Пилигоу [Пи-ли-гоу — долина груш.]. Если верить удэгейцам, то завтра к полудню мы должны будем
дойти до Имана.
Я заметил, что в этих местах снега было гораздо больше, чем на
реке Кулумбе. Глубина его местами
доходила почти
до колен. Идти по такому снегу было трудно. В течение часа удавалось сделать 2 км, не больше.
— Ну, барин, обедать! — сказал он решительно. И,
дойдя до реки, косцы направились через ряды к кафтанам, у которых, дожидаясь их, сидели дети, принесшие обеды. Мужики собрались — дальние под телеги, ближние — под ракитовый куст, на который накидали травы.
Неточные совпадения
Да с большими судами и не
дойдешь до Шанхая:
река Янсекиян вся усеяна мелями: надо пароход и лоцманов.
Сверх провинции Альбани, англичане приобрели для колонии два новые округа и назвали их Альберт и Виктория и еще большое и богатое пространство земли между старой колониальной границей и Оранжевой
рекой, так что нынешняя граница колонии простирается от устья
реки Кейскаммы, по прямой линии к северу,
до 30 30’ ю‹жной› ш‹ироты› по Оранжевой
реке и, идучи по этой последней,
доходит до Атлантического океана.
Тут Владимир-князь, красно солнышко, // Сам по горенке он похаживает, // Одихмантьичу выговаривает: // «Что ж, Сухмантьюшка, не привез ты мне // Лебедь белую не кровавлену?» // Взговорит Сухман таковы слова: // «Гой, Владимир-князь, за Непрой-рекой //
Доходило мне не
до лебедей.
Они тем легче могли успеть в своем намерении, что в это время своеволие глуповцев
дошло до размеров неслыханных. Мало того что они в один день сбросили с раската и утопили в
реке целые десятки излюбленных граждан, но на заставе самовольно остановили ехавшего из губернии, по казенной подорожной, чиновника.
Ночью он
дошел до Такемы и повернул обратно, а на рассвете подошел к
реке Кулумбе, подавая сиреной сигналы, которые я и принял за рев изюбра.