Неточные совпадения
Спустившись с дерева, я присоединился к отряду. Солнце уже стояло низко над горизонтом, и надо было торопиться разыскать
воду, в которой и люди и лошади очень нуждались. Спуск с куполообразной горы был сначала пологий, но потом сделался крутым. Лошади спускались, присев на задние ноги. Вьюки лезли вперед, и, если бы при седлах не было шлей, они съехали бы им на голову. Пришлось
делать длинные зигзаги, что при буреломе, который валялся здесь во множестве, было делом далеко не легким.
Повороты были так круты, что кони не могли повернуться и должны были
делать обходы; через ручьи следы шли по бревну, и нигде тропа не спускалась в
воду; бурелом, преграждавший путь, не был прорублен; люди шли свободно, а лошадей обводили стороной.
Делала она это медленно, высоко поднимала ковш кверху и лила
воду как-то странно — через руку в правую сторону.
Дальше Фудзин
делает излучину в виде буквы «П». Отсюда тропа поворачивает направо в горы, что значительно сокращает дорогу. По пути она пересекает 2 невысоких кряжика и обильный
водой источник.
Общее направление реки Вай-Фудзина юго-восточное. В одном месте она
делает излом к югу, но затем выпрямляется вновь и уже сохраняет это направление до самого моря. На западе ясно виднелся Сихотэ-Алинь. Я ожидал увидеть громаду гор и причудливые острые вершины, но передо мной был ровный хребет с плоским гребнем и постепенным переходом от куполообразных вершин к широким седловинам. Время и
вода сделали свое дело.
Характер растительности был тот же самый, что и около поста Ольги. Дуб, береза, липа, бархат, тополь, ясень и ива росли то группами, то в одиночку. Различные кустарники, главным образом, леспедеца, калина и таволга, опутанные виноградом и полевым горошком,
делали некоторые места положительно непроходимыми, в особенности если к ним еще примешивалось чертово дерево. Идти по таким кустарникам в жаркий день очень трудно. Единственная отрада — ручьи с холодною
водою.
В полдень я подал знак к остановке. Хотелось пить, но нигде не было
воды. Спускаться в долину было далеко. Поэтому мы решили перетерпеть жажду, отдохнуть немного и идти дальше. Стрелки растянулись в тени скал и скоро уснули. Вероятно, мы проспали довольно долго, потому что солнце переместилось на небе и заглянуло за камни. Я проснулся и посмотрел на часы. Было 3 часа пополудни, следовало торопиться. Все знали, что до
воды мы дойдем только к сумеркам.
Делать нечего, оставалось запастись терпением.
Спуск с хребта был не легче подъема. Люди часто падали и больно ушибались о камни и сучья валежника. Мы спускались по высохшему ложу какого-то ручья и опять долго не могли найти
воды. Рытвины, ямы, груды камней, заросли чертова дерева, мошка и жара
делали эту часть пути очень тяжелой.
Следующий день был воскресный. Пользуясь тем, что
вода в реке была только кое-где в углублениях, мы шли прямо по ее руслу. В средней части реки Сандагоу растут такие же хорошие леса, как и на реке Сыдагоу. Всюду виднелось множество звериных следов. В одном месте река
делает большую петлю.
Потом
вода была оттеснена, и суша
сделала кое-где захваты.
Нечего
делать, пришлось остановиться здесь, благо в дровах не было недостатка. Море выбросило на берег много плавника, а солнце и ветер позаботились его просушить. Одно только было нехорошо: в лагуне
вода имела солоноватый вкус и неприятный запах. По пути я заметил на берегу моря каких-то куликов. Вместе с ними все время летал большой улит. Он имел белое брюшко, серовато-бурую с крапинками спину и темный клюв.
Неточные совпадения
— Он для нее и
сделал все и перешел. Коли человек влюбится, то он все равно что подошва, которую, коли размочишь в
воде, возьми согни — она и согнется.
Мне кажется, когда бы мне // Дала судьба обильные столь
воды, // Я, украшеньем став природы, // Не
сделал курице бы зла:
Ну, словом,
делая путём моим добро, // Не приключа нигде ни бед, ни горя, //
Вода моя до самого бы моря // Так докатилася чиста, как серебро».
Однако ж, мост-ат наш каков, // Что Лгун не
сделает на нём пяти шагов, // Как тотчас в
воду!
— Вот, как приедешь на квартиру, Иван Матвеич тебе все
сделает. Это, брат, золотой человек, не чета какому-нибудь выскочке-немцу! Коренной, русский служака, тридцать лет на одном стуле сидит, всем присутствием вертит, и деньжонки есть, а извозчика не наймет; фрак не лучше моего; сам тише
воды, ниже травы, говорит чуть слышно, по чужим краям не шатается, как твой этот…