Неточные совпадения
От описанного села Казакевичево [Село Казакевичево основано в 1872 году.] по долине
реки Лефу есть 2 дороги. Одна из них, кружная, идет на село Ивановское, другая, малохоженая и местами болотистая, идет по левому берегу
реки. Мы выбрали последнюю. Чем
дальше, тем долина все более и более принимала характер луговой.
Чем
дальше, тем извилистее становилась
река. Кривуны ее (так местные жители называют извилины) описывают почти полные окружности и вдруг поворачивают назад, опять загибаются, и нет места, где
река хоть бы немного текла прямо.
В нижнем течении Лефу принимает в себя с правой стороны два небольших притока: Монастырку и Черниговку. Множество проток и длинных слепых рукавов идет перпендикулярно к
реке, наискось и параллельно ей и образует весьма сложную водную систему. На 8 км ниже Монастырки горы подходят к Лефу и оканчиваются здесь безымянной сопкой в 290 м высоты. У подножия ее расположилась деревня Халкидон. Это было последнее в здешних местах селение.
Дальше к северу до самого озера Ханка жилых мест не было.
Расплатившись с хозяином фанзы, мы отправились
дальше вверх по
реке Фудзину.
Реки Уссурийского края обладают свойством после каждого наводнения перемещать броды с одного места на другое. Найти замытую тропу не так-то легко. На розыски ее были посланы люди в разные стороны. Наконец тропа была найдена, и мы весело пошли
дальше.
На следующий день, 17 июня, мы расстались со стариком. Я подарил ему свой охотничий нож, а А.И. Мерзляков — кожаную сумочку. Теперь топоры нам были уже не нужны. От зверовой фанзы вниз по
реке шла тропинка. Чем
дальше, тем она становилась лучше. Наконец мы дошли до того места, где
река Синь-Квандагоу сливается с Тудагоу. Эта последняя течет в широтном направлении, под острым углом к Сихотэ-Алиню. Она значительно больше Синь-Квандагоу и по справедливости могла бы присвоить себе название Вай-Фудзина.
Если идти вверх по
реке, то с правой стороны видны какие-то карнизы, которые
дальше переходят в широкие террасы.
После полудня мы вышли наконец к
реке Сандагоу. В русле ее не было ни капли воды. Отдохнув немного в тени кустов, мы пошли
дальше и только к вечеру могли утолить мучившую нас жажду. Здесь в глубокой яме было много мальмы [Рыба, похожая на горную форель.]. Загурский и Туртыгин без труда наловили ее столько, сколько хотели. Это было как раз кстати, потому что взятое с собой продовольствие приходило к концу.
Пока я был на
реке Арзамасовке, из Владивостока прибыли давно жданные грузы. Это было как раз кстати. Окрестности залива Ольги уже были осмотрены, и надо было двигаться
дальше. 24 и 25 июля прошли в сборах. За это время лошади отдохнули и оправились. Конское снаряжение и одежда людей были в порядке, запасы продовольствия пополнены.
С левой тянутся широкие террасы, которые
дальше от
реки переходят в увалы, покрытые редколесьем из липы, дуба и даурской березы.
От устья
реки Квандагоу Ли-Фудзин начинает понемногу склоняться к северо-западу.
Дальше русло его становится извилистым. Обрывистые берега и отмели располагаются, чередуясь, то с той, то с другой стороны.
Дальше мы не пошли и стали биваком на берегу
реки, среди дубового редколесья.
После полудня там, где
река Вангоу принимает в себя сразу 3 притока, мы нашли еще 1 зверовую фанзу.
Дальше идти было нельзя: у Дерсу болела голова и ломило спину.
По длине своей Тютихе (по-удэгейски — Ногуле) будет, пожалуй, больше всех
рек южной части прибрежного района (около 80 км). Название ее — искаженное китайское слово «Что-чжи-хе», то есть «
Река диких свиней». Такое название она получила оттого, что дикие кабаны на ней как-то раз разорвали 2 охотников. Русские в искажении пошли еще
дальше, и слово «Тютихе» [Цзю-цзи-хэ — девятая быстрая
река.] исказили в «Тетиха», что уже не имеет никакого смысла.
От хозяина фанзы мы узнали, что находимся у подножия Сихотэ-Алиня, который делает здесь большой излом, а
река Тютихе течет вдоль него. Затем он сообщил нам, что
дальше его фанзы идут 2 тропы: одна к северу, прямо на водораздельный хребет, а другая — на запад, вдоль Тютихе. До истоков последней оставалось еще 12 км.
Китаец торопил нас. Ему хотелось поскорее добраться до другой фанзы, которая, по его словам, была еще в 12 км. И действительно, к полудню мы нашли эту фанзочку. Она была пустая. Я спросил нашего вожатого, кто ее хозяин. Он сказал, что в верховьях Имана соболеванием занимаются китайцы, живущие на берегу моря,
дальше, вниз по
реке, будут фанзы соболевщиков Иодзыхе, а еще
дальше на значительном протяжении следует пустынная область, которая снова оживает немного около
реки Кулумбе.
С перевала мы спустились к
реке Папигоузе, получившей свое название от двух китайских слов: «папи» — то есть береста, и «гоуз» — долинка [Или «
река, по которой много леса».]. Речка эта принимает в себя справа и слева два горных ручья. От места слияния их начинается
река Синанца, что значит — Юго-западный приток.
Дальше долина заметно расширяется и идет по отношению к Сихотэ-Алиню под углом в 10°. Пройдя по ней 4 км, мы стали биваком на берегу
реки.
Дальше тропа пошла по долине
реки Аохобе, придерживаясь левой ее стороны.
На половине пути от моря, на месте слияния Сицы и Дунцы, с левой стороны есть скала Да-Лаза. Рассказывают, что однажды какой-то старик китаец нашел около нее женьшень крупных размеров. Когда корень принесли в фанзу, сделалось землетрясение, и все люди слышали, как ночью скала Да-Лаза стонала. По словам китайцев,
река Санхобе на побережье моря является северной границей, до которой произрастает женьшень.
Дальше на север никто его не встречал.
За
рекой все еще бушевало пламя. По небу вместе с дымом летели тучи искр. Огонь шел все
дальше и
дальше. Одни деревья горели скорее, другие — медленнее. Я видел, как через
реку перебрел кабан, затем переплыл большой полоз Шренка; как сумасшедшая, от одного дерева к другому носилась желна, и, не умолкая, кричала кедровка. Я вторил ей своими стонами. Наконец стало смеркаться.
Дальше тропа перешла за
реку и потянулась вдоль левого берега еще 2,5 км, а затем стала взбираться на перевал.
Дальше тропа выходит на гарь, которая тянется до самой Фату. Затем опять идут осыпи, а против них речные террасы, занимающие довольно большое пространство с правой стороны
реки.
Расспросив удэгейцев о дороге, мы отправились
дальше и очень скоро дошли до того места, где Иман поворачивает на северо-запад. Здесь в углу с левой стороны примыкает к
реке большая поляна. Она длиной 5 км и шириной около 2 км. В конце ее находятся четыре фанзы.
После принятия в себя Тайцзибери Иман поворачивает на запад. Здесь он шириною около 140 м, глубиной 3–4 м.
Дальше с левой стороны в него впадают две маленькие речки: Шаньдапоуза [Сань-да-пао-цзы — третья большая заводь.] (8 км) и Кауланьтунь [Као-лян-тун — снежный поселок.] (15 км). Последнюю китайцы называют Динзахе (Золотая
река).
Неточные совпадения
Через полтора или два месяца не оставалось уже камня на камне. Но по мере того как работа опустошения приближалась к набережной
реки, чело Угрюм-Бурчеева омрачалось. Рухнул последний, ближайший к
реке дом; в последний раз звякнул удар топора, а
река не унималась. По-прежнему она текла, дышала, журчала и извивалась; по-прежнему один берег ее был крут, а другой представлял луговую низину, на
далекое пространство заливаемую в весеннее время водой. Бред продолжался.
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу;
дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет
рекой, // Опершись на руку щекой.
Мгновенно изменился масштаб видимого: ручей казался девочке огромной
рекой, а яхта —
далеким, большим судном, к которому, едва не падая в воду, испуганная и оторопевшая, протягивала она руки.
За баржею распласталась под жарким солнцем синеватая Волга,
дальше — золотисто блестела песчаная отмель,
река оглаживала ее; зеленел кустарник, наклоняясь к ласковой воде, а люди на палубе точно играли в двадцать рук на двух туго натянутых струнах, чудесно богатых звуками.
Через вершины старых лип видно было синеватую полосу
реки; расплавленное солнце сверкало на поверхности воды; за
рекою, на песчаных холмах, прилепились серые избы деревни,
дальше холмы заросли кустами можжевельника, а еще
дальше с земли поднимались пышные облака.