Неточные совпадения
Не успели мы отойти от бивака на такое расстояние, с которого в
тихую погоду слышен ружейный выстрел, как дождь сразу прекратился, выглянуло солнце, и тогда все кругом приняло ликующий вид, только мутная вода в реке, прибитая к
земле трава и клочья тумана в горах указывали на недавнее ненастье.
Дойдя до реки Кулумбе, я сел на камень и стал вслушиваться в
тихие, как шепот, звуки, которыми всегда наполняется тайга в часы сумерек. Безбрежный океан, сонная
земля и глубокое темное небо с миллионами неведомых светил одинаково казались величественными.
Потом я показывал им созвездия на небе. Днем, при солнечном свете, мы видим только
Землю, ночью мы видим весь мир. Словно блестящая световая пыль была рассыпана по всему небосклону. От
тихих сияющих звезд, казалось, нисходит на
землю покой, и потому в природе было все так торжественно и тихо.
Солнце зашло, и серая паутинка легла на
тихую землю и тихое небо. Серая паутина легла на лицо, меркнут на нем последние отблески заката, и мертвеет оно. Приди ко мне! отчего ты не приходишь? Солнце зашло, и темнеют поля. Так одиноко, и так больно одинокому сердцу. Так одиноко, так больно. Приди. Солнце зашло. Темнеют поля. Приди же, приди!
Неточные совпадения
Тут втягивает; тут конец свету, якорь,
тихое пристанище, пуп
земли, трехрыбное основание мира, эссенция блинов, жирных кулебяк, вечернего самовара,
тихих воздыханий и теплых кацавеек, натопленных лежанок, — ну, вот точно ты умер, а в то же время и жив, обе выгоды разом!
С детства слышал Клим эту песню, и была она знакома, как унылый, великопостный звон, как панихидное пение на кладбище, над могилами.
Тихое уныние овладевало им, но было в этом унынии нечто утешительное, думалось, что сотни людей, ковырявших
землю короткими, должно быть, неудобными лопатами, и усталая песня их, и грязноватые облака, развешанные на проводах телеграфа, за рекою, — все это дано надолго, может быть, навсегда, и во всем этом скрыта какая-то несокрушимость, обреченность.
— Слыхали, какое ужасное событие? Что же это делается на
земле? Город у нас был такой
тихий, жили мы, никого не обижая…
Все
тише, напряженней становилось вокруг, даже ребятишки перестали суетиться и, задрав головы, вросли в
землю.
И становилось все
тише, точно погружаясь в ненарушимое молчание холодной ночи и не оттаявшей
земли.