Неточные совпадения
Удивило меня то обстоятельство, что старовер говорил
с гольдом таким приятельским тоном, как будто они были давно знакомы между
собой.
В нижнем течении река Иодзыхе принимает в
себя три небольших притока: справа — Сяо-Иодзыхе длиной 19 км и слева — Дунгоу,
с которой мы познакомились уже в прошлом году, и Литянгоу, по которой надлежало теперь идти А.И. Мерзлякову. Река Сяо-Иодзыхе очень живописная. Узенькая, извилистая долинка обставлена по краям сравнительно высокими горами. По словам китайцев, в вершине ее есть мощные жилы серебросвинцовой руды и медного колчедана.
Если я хочу представить
себе девственную тайгу, то каждый раз мысленно переношусь в долину Синанцы. Кроме обычных ясеня, березы Эрмана и ольхи, здесь произрастали: аянская ель — представительница охотской флоры, клен
с красными ветвями, имеющий листву, как у неклена, затем черемуха Маака
с желтой берестой, как у березы, и
с ветвями, пригнутыми к земле, над чем немало потрудились и медведи, и, наконец, в изобилии по берегам реки ивняки, у которых молодые побеги имеют красновато-сизый оттенок.
Вверху ветви деревьев переплелись между
собой так, что совершенно скрыли небо. Особенно поражали своими размерами тополь и кедр. Сорокалетний молодняк, растущий под их покровом, казался жалкой порослью. Сирень, обычно растущая в виде кустарника, здесь имела вид дерева в пять саженей высотой и два фута в обхвате. Старый колодник, богато украшенный мхами, имел весьма декоративный вид и вполне гармонировал
с окружающей его богатой растительностью.
На этом протяжении в Синанцу впадают следующие горные речки: Пярл-гоу и Изимлу — справа; Лаза-гоу и Хунголя-гоу [Пянь-эр-гоу — покатая долина. Лаза-гоу — скалистая долина. Хуан-га-лян-гоу — долина красного гаоляна.] — слева. Сама по
себе река немноговодна, но бурелом, сложенный в большие груды, указывает на то, что во время дождей вода поднимается настолько высоко, что деревья по ней свободно переносятся
с одного места на другое.
В верховьях река Синанца
с левой стороны принимает в
себя целый ряд мелких ручьев, стекающих
с Сихотэ-Алиня.
Другого такого жука я смахнул
с руки и вдруг увидел еще 3 жуков у
себя на рубашке и 2 на одеяле.
Билимбе течет по сравнительно узкой долине и на всем протяжении принимает в
себя только 4 более или менее значительных притока, по две
с каждой стороны.
Тут же можно было видеть серебристо-белые пушки ломоноса
с мелкими листьями на длинных черешках, отходящих в сторону от стебля; крупный раскидистый гречишник, обладающий изумительной способностью приспосабливаться и процветать во всякой обстановке, изменяя иногда свой внешний вид до неузнаваемости; особый вид астры, растущей всегда быстро, и высокую веронику, выдающую
себя большим ростом и соцветием из белых колосовидных кистей.
Можно представить
себе,
с какой силой бились изюбры!
Среди кустарников нашел
себе приют охотский хмель
с зимующим одеревенелым стеблем, повесивший на близрастущее деревце свои цепкие плети
с белыми пушками, как у одуванчика.
В это время палкой я сбил у
себя с головы фуражку; о ней некогда было думать.
Когда соболь бежит по такому «мосту», он натыкается на изгородь, старается ее обойти, но гладкие затески мешают ему; тогда он пробует перескочить через петлю, запутывается, тянет ее за
собой и срывает палочку
с упорца.
Вечером, после ужина, я пошел посмотреть, что он делает. Дерсу сидел, поджав под
себя ноги, и курил трубку. Мне показалось у него так уютно, что я не мог отказать
себе в удовольствии погреться у огня и поговорить
с ним за кружкой чая.
Об этих Дыроватых камнях у туземцев есть такое сказание. Одни люди жили на реке Нахтоху, а другие — на реке Шооми. Последние взяли
себе жен
с реки Нахтоху, но, согласно обычаю, сами им в обмен дочерей своих не дали. Нахтохуские удэгейцы отправились на Шооми и, воспользовавшись отсутствием мужчин, силой забрали столько девушек, сколько им было нужно.
Удивительные птицы вороны: как скоро они узнают, где есть мясо! Едва солнечные лучи позолотили вершины гор, как несколько их появилось уже около нашего бивака. Они громко перекликались между
собой и перелетали
с одного дерева на другое. Одна из ворон села очень близко от нас и стала каркать.
Дерсу был безусловно прав. Обычай «ссаживать» ворон
с деревьев — жестокая забава охотников. Стрельбой по воронам забавляются иногда даже образованные люди. Стреляют так же, как в бутылку, только потому, что черная ворона представляет
собой хорошую цель.
Порода, сквозь которую вода пробила
себе дорогу, — буро-красный глауконитовый песчаник
с весьма плотным цементом.
Хребет Карту
с восточной стороны очень крут,
с западной — пологий. Здесь можно наблюдать, как происходит разрушение гор. Сверху все время сыплются мелкие камни; они постепенно засыпают долины, погребая под
собой участки плодородной земли и молодую растительность. Таковы результаты лесных пожаров.
С подветренной стороны мы натянули полотнище палатки, хвои наложили
себе под бок, а сверху покрыли ее козьими шкурками.
Я шел как пьяный. Дерсу тоже перемогал
себя и еле-еле волочил ноги. Заметив впереди,
с левой стороны, высокие утесы, мы заблаговременно перешли на правый берег реки. Здесь Кулумбе сразу разбилась на 8 рукавов. Это в значительной степени облегчило нашу переправу. Дерсу всячески старался меня подбодрить. Иногда он принимался шутить, но по его лицу я видел, что он тоже страдает.
Километрах в 10 от реки Соен тропа оставляет берег и через небольшой перевал, состоящий из роговообманкового андезита, выходит к реке Витухэ — первому правому притоку Кусуна. Она течет в направлении
с юго-запада на северо-восток и по пути принимает в
себя один только безымянный ключик. Окрестные горы покрыты березняком, порослью дуба и сибирской пихтой.
Удэгейцы
с удивительной стойкостью переносят холод. К этому они привыкают
с детства,
с того момента, как первый раз вдохнут в
себя воздух.
По пути Кумуху принимает в
себя следующие притоки:
с левой стороны — река Яаса 1-я, Яаса 2-я, Усмага, Тапку, Ного, Тагды, Хандями, Дыонго, а
с правой — кроме Цыгони, по которой мы пришли, еще Лиго, Цаолосо, Бутыче и Амукта.
Здесь среди кустарниковой растительности еще можно видеть кое-каких представителей маньчжурской флоры, например: лещину, у которой обертка орехов вытянута в длинную трубку и густо усажена колючими волосками; красноветвистый шиповник
с сильно удлиненными плодами, сохраняющимися на ветках его чуть ли не всю зиму; калину, дающую в изобилии сочные светло-красные плоды; из касатниковых — вьющуюся диоскорею, мужские и женские экземпляры которой разнятся между
собой; актинидию, образующую густые заросли по подлесью, и лимонник
с гроздьями красных ягод, от которых во рту остается легкий ожог, как от перца.
На реке Кузнецова мы распрощались
с солоном. Он возвратился к
себе на реку Тахобе, а мы пошли дальше на север. Хей-ба-тоу было приказано следовать вдоль берега моря и дожидаться нас в устье реки Холонку.
С левой стороны Холонку принимает в
себя только один приток — Тальмакси, по которому можно выйти на реку Пия, впадающую в море на 20 км выше мыса Плитняк.
Лес кончился, и опять потянулась сплошная гарь. Та к прошли мы
с час. Вдруг Дерсу остановился и сказал, что пахнет дымом. Действительно, минут через 10 мы спустились к реке и тут увидели балаган и около него костер. Когда мы были от балагана в 100 шагах, из него выскочил человек
с ружьем в руках. Это был удэгеец Янсели
с реки Нахтоху. Он только что пришел
с охоты и готовил
себе обед. Котомка его лежала на земле, и к ней были прислонены палка, ружье и топор.
Между Дагды и Нунгини высятся скалистые сопки, из которых особенно выделяются вершины Ада и Тыонгони. Река Дагды принимает в
себя справа еще две реки: Малу-Сагды, Малу-Наиса — и два ключа: Эйфу и Адани, текущие
с горы того же имени, а слева — несколько маленьких речек: Джеиджа, Ада 1-я, Ада 2-я и Тыонгони. От устья Дагды в три дня можно дойти до Сихотэ-Алиня.
На другой день
с бивака мы снялись рано и пошли по тропе, проложенной у самого берега реки. На этом пути Нахтоху принимает в
себя с правой стороны два притока: Хулеми и Гоббиляги, а
с левой — одну только маленькую речку Ходэ. Нижняя часть долины Нахтоху густо поросла даурской березой и монгольским дубом. Начиная от Локтоляги, она постепенно склоняется к югу и только около Хулеми опять поворачивает на восток.
Он начал
с того, как он жил раньше, как стал одинок и как добывал
себе пропитание охотой.
Между протоками, на одном из островов, заросших осиной, ольхой и тальниками, мы нашли какие-то странные постройки, крытые травой. Я сразу узнал работу японцев. Это были хищнические рыбалки, совершенно незаметные как
с суши, так и со стороны моря. Один из таких шалашей мы использовали для
себя.
Сбегающая
с гор вода быстро скатывается вниз, не оставляя позади
себя особенно заметных следов.
Восточный склон Сихотэ-Алиня совершенно голый. Трудно представить
себе местность более неприветливую, чем истоки реки Уленгоу. Даже не верится, что здесь был когда-нибудь живой лес. Немногие деревья остались стоять на своих корнях. Сунцай говорил, что раньше здесь держалось много лосей, отчего и река получила название Буй, что значит «сохатый»; но
с тех пор как выгорели леса, все звери ушли, и вся долина Уленгоу превратилась в пустыню.
После Лаохозена Бикин принимает в
себя справа следующие речки: Сагде-ула, Кангату и Хабагоу, а слева — Чугулянкуни, Давасигчи и Сагде-гэ (по-китайски Ситцихе).
С Давасигчи перевал будет опять-таки на реке Арму, в среднем ее течении. Две высокие сопки
с правой стороны реки носят название Лао-бей-лаза и Сыфантай.
Моя Альпа не имела такой теплой шубы, какая была у Кады. Она прозябла и, утомленная дорогой, сидела у огня, зажмурив глаза, и, казалось, дремала. Тазовская собака,
с малолетства привыкшая к разного рода лишениям, мало обращала внимания на невзгоды походной жизни. Свернувшись калачиком, она легла в стороне и тотчас уснула. Снегом всю ее запорошило. Иногда она вставала, чтобы встряхнуться, затем, потоптавшись немного на месте, ложилась на другой бок и, уткнув нос под брюхо, старалась согреть
себя дыханием.
Дерсу всегда жалел Альпу и каждый раз, прежде чем разуться, делал ей из еловых ветвей и сухой травы подстилку. Если поблизости не было ни того, ни другого, он уступал ей свою куртку, и Альпа понимала это. На привалах она разыскивала Дерсу, прыгала около него, трогала его лапами и всячески старалась обратить на
себя внимание. И как только Дерсу брался за топор, она успокаивалась и уже терпеливо дожидалась его возвращения
с охапкой еловых веток.
Он устроил
себе нечто вроде палатки, а на плечи набросил шинель. Старик таза поместился у подножия кедра, прикрывшись одеялом. Он взялся караулить бивак и поддерживать огонь всю ночь. Нарубив еловых веток, я разостлал на них свой мешок и устроился очень удобно.
С одной стороны от ветра меня защищала валежина, а
с другой — горел огонь.
Я не заставил
себя упрашивать, закрылся опять
с головой и заснул. Приблизительно через полчаса я снова проснулся. Меня разбудили голоса.
В этих местах Бикин принимает в
себя следующие маленькие речки: Амба, Фунзилаза [Фын-цзы-ла-цзы — скала сумасшедшего.], Уголикоколи, Рохоло и Тугулу. Из возвышенностей в этом районе следует отметить
с правой стороны гранитные сопки Фунзилаза, Рохоло, Джара-Хонкони, местность Ванзиками, а
с левой стороны — Вамбабоза
с вершинами Амбань, Уголи и Лансогой со скалой Банга, состоящей из мелафира.
Обогнув гору Даютай, Алчан, как уже выше было сказано, входит в старое русло Бикина и по пути принимает в
себя с правой стороны еще три обильных водой притока: Ольду (по-китайски Култухе), Таудахе [Да-ю-тай — большая старинная башня.] и Малую Лултухе. Алчан впадает в Бикин в 10 км к югу от станции железной дороги того же имени. Долина его издавна славится как хорошее охотничье угодье и как место женьшеневого промысла.
Приехали мы в Хабаровск 7 января вечером. Стрелки пошли в свои роты, а я вместе
с Дерсу отправился к
себе на квартиру, где собрались близкие мне друзья.
На Дерсу все поглядывали изумленно и
с любопытством. Он тоже чувствовал
себя не в своей тарелке и долго не мог освоиться
с новыми условиями жизни.
Маленькая тропка повела нас в тайгу. Мы шли по ней долго и почти не говорили между
собой. Километра через полтора справа от дорожки я увидел костер и около него три фигуры. В одной из них я узнал полицейского пристава. Двое рабочих копали могилу, а рядом
с нею на земле лежало чье-то тело, покрытое рогожей. По знакомой мне обуви на ногах я узнал покойника.
В нижнем течении река Иодзыхе принимает в
себя три небольших притока: справа — Сяо-Иодзыхе (малая река
с омутами) длиною 16 км и слева — Дангоу (восточная долина),
с которой мы познакомились уже в прошлом году, и Литянгоу, по которой надлежало теперь идти А.И. Мерзлякову. Река Сяо-Иодзыхе очень живописна. Узенькая извилистая долинка обставлена по краям сравнительно высокими горами. По словам китайцев, в вершине ее есть мощные жилы серебросвинцовой руды и медного колчедана.
Одега 2-я (по-удэгейски Одэхе)
с левой стороны принимает в
себя ключ Луговой. Раньше, по рассказам китайцев, здесь была небольшая лудева, но она сгорела. Китайцы ее возобновлять не стали и ушли на реку Пхусун.
По пути Кумуху принимает в
себя следующие притоки:
с левой стороны — реки Яаса 1-я, Яаса 2-я, Усмага, Тапку, Ного, Тагды, Хандями, Дыонго, а
с правой — кроме Цыгони, по которой мы пришли, еще Лито, Цаолоса, Будыге и Амукта.
С левой стороны Кусун принимает в
себя: Ионю 1-ю, Ионю 2-ю (она же Бохте), Ионю 3-ю, Олосо, Болуня, Буй, Хазасо, Фугу, Бягаму, Сололи, Бяя, Чигали, Че (
с притоком Холонку), Цзаву 1-ю, Цзаву 2-ю, Цзаву 3-ю и Цзаву 4-ю.
С левой стороны Бикин принимает в
себя речки: Яунга, Имагасигчи, Хутунге и Хованда (по-китайски Хандагоу — лосиная долина).
С этой последней будет перевал на реку Арму. Немного не доходя местности Лаохозен, река Бикин
с правой стороны подмывает скалистую сопку Нянкулакчи, а
с левой — Танцанзу.
На этом протяжении Бикин имеет направление к западо-северо-западу и принимает в
себя справа речки: Мангу, Дунги (по-китайски Днудегоу — падь семьи Дун)
с притоком Ябкэ, Нуньето и вышеупомянутую Катэта-бауни. Последняя длиною километров 10. Здесь будет самый близкий перевал на реку Хор. Немного выше речки Гуньето можно видеть скалы Сигонку-Гуляни — излюбленное место удэгейских шаманов. Слева Бикин принимает в
себя речку Дунгоузу (восточная долина) и ключи Кайлю и Суйдогау (долины выдр).