Взяв палочку в правую руку и прекратив пение, он вдруг обращался к кому-то в пространство
с вопросом и слушал, слушал напряженно, но ответа не было.
Меня заинтересовало, как Дерсу узнал, что у Янсели должна быть сетка на соболя. Он ответил, что по дороге видел срезанный рябиновый прутик и рядом с ним сломанное кольцо от сетки, брошенное на землю. Ясно, что прутик понадобился для нового кольца. И Дерсу обратился к удэгейцу
с вопросом, есть ли у него соболиная сетка. Последний молча развязал котомку и подал то, что у него спросили. Действительно, в сетке одно из средних колец было новое.
Неточные совпадения
От села Осиновки Захаров поехал на почтовых лошадях, заглядывая в каждую фанзу и расспрашивая встречных, не видел ли кто-нибудь старика гольда из рода Узала. Немного не доезжая урочища Анучино, в фанзочке на краю дороги он застал какого-то гольда-охотника, который увязывал котомку и разговаривал сам
с собою. На
вопрос, не знает ли он гольда Дерсу Узала, охотник отвечал...
На реке Санхобе мы опять встретились
с начальником охотничьей дружины Чжан Бао и провели вместе целый день. Оказалось, что многое из того, что случилось
с нами в прошлом году на Имане, ему было известно. От него я узнал, что зимой он ходил разбирать спорный земельный
вопрос между тазами и китайцами, а весной был на реке Ното, где уничтожил шайку хунхузов.
Но тотчас же появился новый тревожный
вопрос: как теперь снять Дерсу
с дерева и надолго ли у него хватит сил?
Мне очень хотелось поближе познакомиться
с кусунскими удэгейцами. Поэтому я, несмотря на усиленные приглашения китайцев, остановился у туземцев. Мне скоро удалось заручиться их доверием; они охотно отвечали на мои
вопросы и всячески старались услужить. Особенно же они ухаживали за Дерсу.
Они всегда смотрят угрюмо, недоверчиво, не разговаривают
с посторонними и часто даже лаконично не отвечают на задаваемые
вопросы.
Однако мы прошли еще 4 км, а стойбище, как заколдованное, уходило от нас все дальше и дальше. Пора было становиться на бивак, но обидно было копаться в снегу и ночевать по соседству
с юртами. На все
вопросы, далеко ли еще, удэгеец отвечал коротко...
За чаем стали опять говорить о привидениях и злых духах. Захаров все домогался, какой черт у гольдов. Дерсу сказал, что черт не имеет постоянного облика и часто меняет «рубашку», а на
вопрос, дерется ли черт
с добрым богом Эндури, гольд пресерьезно ответил...
Вечером я сидел в кабинете и что-то писал. Вдруг я услышал, что дверь тихонько скрипнула. Я обернулся: на пороге стоял Дерсу.
С первого взгляда я увидел, что он хочет меня о чем-то просить. Лицо его выражало смущение и тревогу. Не успел я задать
вопрос, как вдруг он опустился на колени и заговорил...
Левин подошел, но, совершенно забыв, в чем дело, и смутившись, обратился к Сергею Ивановичу
с вопросом: «куда класть?» Он спросил тихо, в то время как вблизи говорили, так что он надеялся, что его вопрос не услышат.
Теперь же обращусь к вам, милостивый государь мой, сам от себя
с вопросом приватным: много ли может, по-вашему, бедная, но честная девица честным трудом заработать?..
Всегда, не только что теперь. — // Не можете мне сделать вы упрека. // Кто промелькнет, отворит дверь, // Проездом, случаем, из чужа, из далёка — //
С вопросом я, хоть будь моряк: // Не повстречал ли где в почтовой вас карете?
Открыв глаза, она стала сбрасывать волосы, осыпавшие ее уши, щеки. В жестах ее Клим заметил нелепую торопливость. Она злила, не желая или не умея познакомить его
с вопросом практики, хотя Клим не стеснялся в словах, ставя эти вопросы.
Неточные совпадения
Стародум. Оттого, мой друг, что при нынешних супружествах редко
с сердцем советуют. Дело в том, знатен ли, богат ли жених? Хороша ли, богата ли невеста? О благонравии
вопросу нет. Никому и в голову не входит, что в глазах мыслящих людей честный человек без большого чина — презнатная особа; что добродетель все заменяет, а добродетели ничто заменить не может. Признаюсь тебе, что сердце мое тогда только будет спокойно, когда увижу тебя за мужем, достойным твоего сердца, когда взаимная любовь ваша…
Сколько затем ни предлагали девке Амальке
вопросов, она презрительно молчала; сколько ни принуждали ее повиниться — не повинилась. Решено было запереть ее в одну клетку
с беспутною Клемантинкой.
Но пастух на все
вопросы отвечал мычанием, так что путешественники вынуждены были, для дальнейших расспросов, взять его
с собою и в таком виде приехали в другой угол выгона.
Призвали на совет главного городового врача и предложили ему три
вопроса: 1) могла ли градоначальникова голова отделиться от градоначальникова туловища без кровоизлияния? 2) возможно ли допустить предположение, что градоначальник снял
с плеч и опорожнил сам свою собственную голову?
Не
вопрос о порядке сотворения мира тут важен, а то, что вместе
с этим
вопросом могло вторгнуться в жизнь какое-то совсем новое начало, которое, наверное, должно было испортить всю кашу.