Неточные совпадения
Организация экспедиции 1907 года в общих чертах была такая же,
как и в 1906 году. Изменения были сделаны
только по некоторым пунктам на основании прошлогоднего опыта.
— Хороший он человек, правдивый, — говорил старовер. — Одно
только плохо — нехристь он, азиат, в бога не верует, а вот поди-ка, живет на земле все равно так же,
как и я. Чудно, право! И что с ним
только на том свете будет?
Не успели мы отойти от бивака на такое расстояние, с которого в тихую погоду слышен ружейный выстрел,
как дождь сразу прекратился, выглянуло солнце, и тогда все кругом приняло ликующий вид,
только мутная вода в реке, прибитая к земле трава и клочья тумана в горах указывали на недавнее ненастье.
Следующий день был последним днем июля. Когда занялась заря, стало видно, что погода будет хорошая. В горах еще кое-где клочьями держался туман. Он словно чувствовал, что доживает последние часы, и прятался в глубокие распадки. Природа ликовала: все живое приветствовало всесильное солнце,
как бы сознавая, что
только одно оно может прекратить ненастье.
Только что чайник повесили над огнем,
как вдруг один камень накалился и лопнул с такой силой, что разбросал угли во все стороны, точно ружейный выстрел. Один уголь попал к Дерсу на колени.
Тут
только я увидел, до
какой степени были предусмотрительны Дерсу и Чжан Бао.
Когда они бросаются на животное, то растаскивают его на части, оставляя на месте,
как и в данном случае,
только кровавое пятно и клочки шерсти.
Тазы на Такеме те же, что и в Южно-Уссурийском крае,
только менее подвергшиеся влиянию китайцев. Жили они в фанзах, умели делать лодки и лыжи, летом занимались земледелием, а зимой соболеванием. Говорили они по-китайски, а по-удэгейски знали
только счет да отдельные слова. Китайцы на Такеме были полными хозяевами реки; туземцы забиты и,
как везде, находились в неоплатных долгах.
Как это было просто! В самом деле, стоит
только присмотреться к походке молодого человека и старого, чтобы увидеть, что молодой ходит легко, почти на носках, а старый ставит ногу на всю ступню и больше надавливает на пятку. Пока мы с Дерсу осматривали покинутый бивак, Чжан Бао и Чан Лин развели огонь и поставили палатку.
Наконец, покончив свою работу, я закрыл тетрадь и хотел было лечь спать, но вспомнил про старика и вышел из фанзы. На месте костра осталось
только несколько угольков. Ветер рвал их и разносил по земле искры. А китаец сидел на пне так же,
как и час назад, и напряженно о чем-то думал.
Как мы ни старались, но в этот день нам удалось дойти
только до устья реки Тянь-чин-гоуза.
Вследствие того что весна здесь наступает поздно, староверы пашут
только в мае, а косят в августе. Та к
как лето туманное и холодное, то хлеба созревают тоже поздно. Уборка их производится в конце сентября, а иногда затягивается и до половины октября. Все овощи, в особенности картофель, растут хорошо; не созревают
только дыни и арбузы. Период цветения растений и созревания плодов по сравнению с бассейном Уссури, на одной и той же широте, отстает почти на целый месяц.
Вегетационный период почти что кончился. Большинство цветковых растений завяло, и
только в некоторых еще теплилась жизнь. К числу последних относились: анафалис жемчужный, у которого листья с исподней стороны войлочные; особый вид астры, с темным пушистым стеблем и чешуйчатой фиолетовой корзинкой; затем заячье ушко — зонтичное растение, имеющее на листьях выпуклые дугообразные жилки, и, наконец, черемша с листьями,
как у ландыша.
Олень лежал
как раз у места их соединения в воде, и
только плечо, шея и голова его были на камнях.
Как ни приспособлялся Дерсу, он мог устроиться
только в одном положении.
Дерсу был безусловно прав. Обычай «ссаживать» ворон с деревьев — жестокая забава охотников. Стрельбой по воронам забавляются иногда даже образованные люди. Стреляют так же,
как в бутылку,
только потому, что черная ворона представляет собой хорошую цель.
Течет она по кривой так же,
как и Амагу, но
только в другую сторону, а именно к югу и юго-востоку.
Мне стало ясно: Дерсу заботился не
только о людях, но и о животных, хотя бы даже и о таких мелких,
как муравей. Он любил тайгу с ее обитателями и всячески заботился о ней.
Окрестные горы, можно сказать, совершенно оголены от древесной растительности; лес растет
только около реки, окаймляя ее по обеим сторонам,
как бордюром.
Наконец узкая и скалистая часть долины была пройдена. Горы
как будто стали отходить в стороны. Я обрадовался, полагая, что море недалеко, но Дерсу указал на какую-то птицу, которая, по его словам, живет
только в глухих лесах, вдали от моря. В справедливости его доводов я сейчас же убедился. Опять пошли броды, и чем дальше, тем глубже. Раза два мы разжигали костры, главным образом для того, чтобы погреться.
Лет 40 назад удэгейцев в прибрежном районе было так много, что,
как выражался сам Люрл, лебеди, пока летели от реки Самарги до залива Ольги, от дыма, который поднимался от их юрт, из белых становились черными. Больше всего удэгейцев жило на реках Тадушу и Тетюхе. На Кусуне было 22 юрты, на Амагу —
только 3 и на Такеме — 18. Тогда граница обитания их спускалась до реки Судзухе и к западу от нее.
Наши новые знакомые по внешнему виду мало чем отличались от уссурийских туземцев. Они показались мне
как будто немного ниже ростом и шире в костях. Кроме того, они более подвижны и более экспансивны. Говорили они по-китайски и затем на каком-то наречии, составляющем смесь солонского языка с гольдским. Одежда их тоже ничем не отличалась от удэгейской, разве
только меньше было пестроты и орнаментов.
В это время Аринин стал поправлять огонь и задел белку. Она упала. Стрелок поставил ее на прежнее место, но не так,
как раньше, а головой вниз. Солон засуетился и быстро повернул ее головой кверху. При этом он сказал, что жарить белку можно
только таким образом, иначе она обидится и охотнику не будет удачи, а рыбу, наоборот, надо ставить к огню всегда головой вниз, а хвостом кверху.
Собирая дрова, я увидел совсем в стороне, далеко от костра, спавшего солона. Ни одеяла, ни теплой одежды у него не было. Он лежал на ельнике, покрывшись
только одним своим матерчатым кафтаном. Опасаясь,
как бы он не простудился, я стал трясти его за плечо, но солон спал так крепко, что я насилу его добудился. Да Парл поднялся, почесал голову, зевнул, затем лег опять на прежнее место и громко захрапел.
Удэгейцы в лодках поднимаются до реки Тагды; дальше движение вверх по Кумуху возможно
только по льду реки на нартах. В средней части ее, в особенности с левой стороны, между реками Тагды и Яаса, видны следы давнишних пожарищ.
Как и везде, наиболее выгорели леса по хребтам и сохранились
только в долинах.
Как мы ни старались, но в этот день нам удалось дойти
только до реки Тагды. До моря оставалось еще 20 км.
На другой день, чуть
только заалел восток, все поднялись
как по команде и стали собираться в дорогу. Я взял полотенце и пошел к реке мыться.
Помню,
как меня учили читать топографические карты и
как долго не мог я к этому привыкнуть, а тут простой дикарь, отроду никогда не видевший их, разбирается так свободно,
как будто он всю жизнь
только этим и занимался.
В это время солнце
только что скрылось за горизонтом. От гор к востоку потянулись длинные тени. Еще не успевшая замерзнуть вода в реке блестела
как зеркало; в ней отражались кусты и прибрежные деревья. Казалось, что там, внизу, под водой, был такой же мир,
как и здесь, и такое же светлое небо…
Лесной великан хмурился и
только солидно покачивался из стороны в сторону. Я вспомнил пургу около озера Ханка и снежную бурю при переходе через Сихотэ-Алинь. Я слышал,
как таза подкладывал дрова в огонь и
как шумело пламя костра, раздуваемое ветром. Потом все перепуталось, и я задремал. Около полуночи я проснулся. Дерсу и Китенбу не спали и о чем-то говорили между собой. По интонации голосов я догадался, что они чем-то встревожены.
Я подумал было, что он говорит про удэгейцев, и мысленно удивился,
как ночью они ходят по тайге на лыжах. Но вспомнил, что Дерсу «людьми» называл не одних
только людей, и сразу все понял: кабанов преследовал тигр. Значит, хищник был где-то поблизости от нас.
Только мы разошлись по фанзам и принялись за обед,
как вдруг снаружи донесся звон колокольчика. Китайцы прибежали с известием, что приехал пристав. Через несколько минут кто-то в шубе ввалился в фанзу. И вдруг пристав этот превратился в А.И. Мерзлякова. Мы поздоровались. Начались расспросы. Оказалось, что он (а вовсе не пристав) хотел было идти мне навстречу, но отложил свою поездку вследствие глубокого снега.
Удэгейцы в лодках поднимаются до реки Тагды; дальше движение вверх по Кумуху возможно
только по льду реки на нартах. В средней части ее, в особенности с левой стороны, между рекой Тагды и Яаса, видны следы давнишних пожарищ.
Как и везде, наиболее выгорели леса по хребтам и сохранились
только в долинах.
Начало она берет с Сихотэ-Алиня и течет по кривой,
как Такема,
только в другую сторону (к северо-востоку).
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так
как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь
только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Бывало, пушка зоревая // Лишь
только грянет с корабля, // С крутого берега сбегая, // Уж к морю отправляюсь я. // Потом за трубкой раскаленной, // Волной соленой оживленный, //
Как мусульман в своем раю, // С восточной гущей кофе пью. // Иду гулять. Уж благосклонный // Открыт Casino; чашек звон // Там раздается; на балкон // Маркёр выходит полусонный // С метлой в руках, и у крыльца // Уже сошлися два купца.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно,
как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Едва
только ушел назад город,
как уже пошли писать, по нашему обычаю, чушь и дичь по обеим сторонам дороги: кочки, ельник, низенькие жидкие кусты молодых сосен, обгорелые стволы старых, дикий вереск и тому подобный вздор.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям,
как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни
только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один,
как солнце, председатель.