Неточные совпадения
Я воспользовался этой задержкой и
послал Захарова в Анучино искать Дерсу. Он должен был вернуться
к Уссурийской железной дороге и ждать моих распоряжений.
Нам не повезло. Мы приехали во Владивосток два дня спустя после ухода «Эльдорадо». Меня выручили П.Г. Тигерстедт и А.Н. Пель, предложив отправиться с ними на миноносцах. Они должны были
идти к Шантарским островам и по пути обещали доставить меня и моих спутников в залив Джигит [Отряд состоял из 5 миноносцев: «Грозный», «Гремящий», «Стерегущий», «Бесшумный» и «Бойкий».].
Вместе с нею попали еще две небольшие рыбки: огуречник — род корюшки с темными пятнами по бокам и на спине (это было очень странно, потому что
идет она вдоль берега моря и никогда не заходит в реки) и колюшка — обитательница заводей и слепых рукавов, вероятно снесенная
к устью быстрым течением реки.
Отойдя от бивака километра четыре, я нашел маленькую тропинку и
пошел по ней
к лесу. Скоро я заметил, что ветки деревьев стали хлестать меня по лицу. Наученный опытом, я понял, что тропа эта зверовая, и, опасаясь, как бы она не завела меня куда-нибудь далеко в сторону, бросил ее и
пошел целиной. Здесь я долго бродил по оврагам, но ничего не нашел.
Кое-где виднелась свежевзрытая земля. Та
к как домашних свиней китайцы содержат в загонах, то оставалось допустить присутствие диких кабанов, что и подтвердилось. А раз здесь были кабаны, значит, должны быть и тигры. Действительно, вскоре около реки на песке мы нашли следы одного очень крупного тигра. Он
шел вдоль реки и прятался за валежником. Из этого можно было заключить, что страшный зверь приходил сюда не для утоления жажды, а на охоту за козулями и кабанами.
Наконец терпение наше лопнуло, и, невзирая на непогоду, мы решили
идти назад,
к морю.
25 июля мы
пошли к китайским фанзам, расположенным около реки Дунгоу, по долине которой
идет путь на реку Сан-хобе.
Опасаясь встречи с китайцами, он не
пошел назад по дороге, а спрятался в лесу и только под утро возвратился
к нам на бивак.
Я рассчитывал часть людей и мулов направить по тропе вдоль берега моря, а сам с Чжан Бао, Дерсу и тремя стрелками
пойти по реке Адимил
к ее истокам, затем подняться по реке Билимбе до Сихотэ-Алиня и обратно спуститься по ней же
к морю.
Та
к как отряд выступил от фанзы Дун-Тавайза довольно поздно, то пришлось
идти почти до сумерек.
Действительно, кто-то тихонько
шел по гальке. Через минуту мы услышали, как зверь опять встряхнулся. Должно быть, животное услышало нас и остановилось. Я взглянул на мулов. Они жались друг
к другу и, насторожив уши, смотрели по направлению
к реке. Собаки тоже выражали беспокойство. Альпа забилась в самый угол палатки и дрожала, а Леший поджал хвост, прижал уши и боязливо поглядывал по сторонам.
Часов в 9 утра мы снялись с бивака и
пошли вверх по реке Билимбе. Погода не изменилась
к лучшему. Деревья словно плакали: с ветвей их на землю все время падали крупные капли, даже стволы были мокрые.
Мы немного задержались в последней фанзе и только
к полудню достигли верховьев реки. Тропа давно кончилась, и мы
шли некоторое время целиной, часто переходя с одного берега реки на другой.
Если
пойти по правой, то можно перевалить на реку Кулумбе (верхний приток Имана), если же
идти по левой (
к северо-западу), то выйдешь в один из верхних притоков реки Арму.
Мы
пошли по правой речке, которая скоро привела нас
к подножию Сихотэ-Алиня.
К вечеру погода не изменилась: земля по-прежнему, словно саваном, была покрыта густым туманом. Этот туман с изморосью начинал надоедать.
Идти по лесу в такую погоду все равно что во время дождя: каждый куст, каждое дерево, которые нечаянно задеваешь плечом, обдают тысячами крупных капель.
Мы
пошли скорее и
к сумеркам добрались до второй фанзы.
Действительно, сквозь разорвавшуюся завесу тумана совершенно явственно обозначилось движение облаков. Они быстро бежали
к северо-западу. Мы очень скоро вымокли до последней нитки. Теперь нам было все равно. Дождь не мог явиться помехой. Чтобы не обходить утесы, мы спустились в реку и
пошли по галечниковой отмели. Все были в бодром настроении духа; стрелки смеялись и толкали друг друга в воду. Наконец в 3 часа дня мы прошли теснины. Опасные места остались позади.
Измокший и озябший, я возвратился в фанзу и
послал Сабитова
к Дерсу за дровами. Он возвратился и доложил, что Дерсу и Чжан Бао дров не дают. Зная, что Дерсу никогда ничего не делает зря, я
пошел вместе со стрелками собирать дрова вверх по протоке.
При свете его мы собрали свои постели и
пошли к мулам.
Порой сквозь туман было видно темное небо, покрытое тучами. Они
шли совсем не в ту сторону, куда дул ветер, а
к юго-западу.
Первый опыт был не совсем удачен. Тогда мы выбрали другое место, где спуск
к реке был пологий. Тут дело
пошло успешнее.
Они
шли от реки Шакиры
к Билимбе и обратно.
Я решил заняться охотой,
послал двух стрелков
к китайцам на реку Адимил за покупками. За последние пять дней я запустил свою работу, и нужно было заполнить пробелы.
Отпустив их, мы с А.И. Мерзляковым
пошли к устью Билимбе.
Но собака не унималась и жалась
к нему так, что мешала
идти. Оказалось, что поблизости был тигр. Увидев человека, он спрятался за дерево. По совершенной случайности вышло так, что Дерсу направился именно
к тому же дереву.
На следующий день, когда я проснулся, солнце было уже высоко. Мои спутники напились чаю и ждали только меня. Быстро я собрал свою постель, взял в карман кусок хлеба и, пока солдаты вьючили мулов,
пошел вместе с Дерсу, Чжан Бао и А.И. Мерзляковым
к реке Билимбе.
28, 29 и 30 августа были посвящены осмотру реки Сяо-Кемы. На эту экскурсию я взял с собой Дерсу, Аринина, Сабитова и одного мула. Маршрут я наметил по реке Сакхоме до истоков и назад,
к морю, по реке Горелой. Стрелки с вьючным мулом должны были
идти с нами до тех пор, пока будет тропа. Дальше мы
идем сами с котомками, а они той же дорогой возвращаются обратно.
Мы стали ждать стрелков, но не дождались и
пошли назад,
к ним навстречу.
Тут тропы опять разделились. Первая ведет на перевал
к реке Илимо (приток Такемы), а по второй нам следовало
идти, чтобы попасть в истоки реки Горелой. Дерсу снял котомку и стал таскать бурелом.
Пробираться сквозь заросли горелого леса всегда трудно. Оголенные от коры стволы деревьев с заостренными сучками в беспорядке лежат на земле. В густой траве их не видно, и потому часто спотыкаешься и падаешь. Обыкновенно после однодневного пути по такому горелому колоднику ноги у лошадей изранены, у людей одежда изорвана, а лица и руки исцарапаны в кровь. Зная по опыту, что гарь выгоднее обойти стороной, хотя бы и с затратой времени, мы спустились
к ручью и
пошли по гальке.
Отдохнув немного около речки, мы
пошли дальше и
к вечеру дошли до берега моря.
Следующий день, 31 августа, мы провели на реке Сяо-Кеме, отдыхали и собирались с силами. Староверы, убедившись, что мы не вмешиваемся в их жизнь, изменили свое отношение
к нам. Они принесли нам молока, масла, творогу, яиц и хлеба, расспрашивали, куда мы
идем, что делаем и будут ли около них сажать переселенцев.
Пока стрелки готовили чай, я от нечего делать
пошел к берегу моря посмотреть птиц.
Переправившись на другую сторону реки, мы
пошли к фанзам, видневшимся вдали. Население Такемы смешанное и состоит из китайцев и тазов. Китайских фанз — 23, тазовских — 11.
Обсушившись немного, я
пошел вниз по реке со слабой надеждой найти фуражку. Течением могло прибить ее где-нибудь около берега. Та
к я проходил до самых сумерек, но фуражки не нашел и должен был взамен ее повязать голову платком. В этом своеобразном уборе я продолжал уже весь дальнейший путь.
На следующий день, 8 сентября, мы распрощались с Такемой и
пошли вверх по Такунчи. Река эта длиной немного более 40 км и течет по кривой с северо-запада
к востоку. Около устья она шириной до 6 и глубиной от 1 до 1,2 м по руслу. Вода в ней мутная, с синим опаловым оттенком.
Чжан Бао указал мне рукой на лес. Тут только я заметил на краю полянки маленькую кумирню, сложенную из накатника и крытую кедровым корьем. Около нее на коленях стоял старик и молился. Я не стал ему мешать и
пошел к ручью мыться. Через 15 минут старик возвратился в фанзу и стал укладывать свою котомку.
Как бы сговорившись, мы все разом сняли с себя котомки. Чжан Бао и Чан Лин выворотили пень, выбросили из-под него камни и землю, а мы с Дерсу стащили туда кости. Затем прикрыли их мхом, а сверху наложили тот же пень и
пошли к реке мыться.
Вечером я имел случай наблюдать интересное метеорологическое явление. Около 10 часов взошла луна, тусклая, почти не дающая света. Вслед за тем туман рассеялся, и тогда от лунного диска вверх и вниз протянулись два длинных луча, заострившихся
к концам. Явление это продолжалось минут пятнадцать, затем опять надвинулся туман, и луна снова сделалась расплывчатой и неясной;
пошел мелкий дождь, который продолжался всю ночь, до рассвета.
Утром 11 сентября погода как будто немного изменилась
к лучшему. Чтобы не терять напрасно время, мы собрали свои котомки и
пошли вверх по реке Арму. Местность была настолько ровная и однообразная, что я совершенно забыл, что нахожусь у подножия Сихотэ-Алиня. Здешний хвойный лес плохого дровяного качества, растет весьма неравномерно: болотистые поляны отделяются друг от друга небольшими перелесками, деревья имеют отмершие вершины и множество сухих ветвей.
Выполняя намеченный маршрут, мы повернули на север и
пошли вдоль по Сихотэ-Алиню
к большой куполообразной горе, которую видели на северо-востоке.
От столовой горы Тянь-чин-лаза Сихотэ-Алинь
идет сначала
к северо-востоку, а затем поворачивает на северо-запад.
Из всего изложенного выше явствует, что хребет Сихотэ-Алинь по отношению
к Такеме
идет под углом, сначала небольшим, а затем, по мере отклонения реки
к югу, увеличивающимся все больше и больше.
Посоветовавшись между собой, мы решили попытаться переправиться через реку на плоту и только в случае неудачи
идти к верховьям Илимо и по ней
к устью Такемы.
Путь А.И. Мерзлякова начинался от фанзы удэгейца Сиу Ху и
шел прямо на восток, пересекая несколько маленьких перевальчиков. Перейдя речку Хуля, он повернул
к северо-востоку, затем пересек еще одну реку — Шооми (в верховьях) — и через 3 суток вышел на реку Кулумбе. Здесь, около скалы Мафа, он где-то видел выходы каменного угля на поверхность. После перевала по другой безымянной горной речке он пришел на реку Найну, прямо
к корейским фанзам.
После Такемы в последовательном порядке
идут горные речки: Коами (по-удэгейски Агана, а на морских картах — Лоаенгоу), потом около мыса Большева будет речка Шооми (по-китайски Сеами, по-удэгейски Соми). Долины их близ моря слились вместе и образовали обширную низину, покрытую редколесьем. Шооми длиной 12 км. Истоки ее находятся около горы Туманной с перевалом на реку Такему,
к местности Илимо.
Идти прямо по тропе опасно, потому что карниз узок, можно двигаться только боком, оборотясь лицом
к стене и держась руками за выступы скалы.
Переправа через скалу Ван-Син-лаза действительно была очень опасна. Я старался не глядеть вниз и осторожно переносил ногу с одного места на другое. Последним
шел Дерсу. Когда он спустился
к берегу моря, я облегченно вздохнул.