Неточные совпадения
В это время на
реке послышались тихие всплески, и вслед за тем из темноты вынырнула женщина на оморочке. Она пристала
к берегу и втащила оморочку на берег.
Подойдя к огню, она подала мне две большие рыбины и пару уток, которых тоже заколола острогою. Я поблагодарил ее и обещал дать ее сыновьям ружейных патронов, в которых, как я узнал, они очень нуждались.
Громадное количество воды, выносимое обоими протоками, не могло вместиться в русло
реки. Ее вздымало кверху большим пузырем, который все время перемещался и
подходил то
к одному, то
к другому берегу
реки. Вода точно кипела и находилась в быстром вращательном движении, разбрасывая по сторонам белую пену.
Когда солнце взошло, мы были уже далеко от
реки Копи. Не
подходя к берегу, Савушка дал людям короткий отдых. Широкая мертвая зыбь чуть заметно колебала спокойную поверхность океана и так же тихо подымала и опускала лодки на одном месте.
В одном месте была большая дыра во льду. Между нижней ее кромкой и уровнем воды в
реке оказалось расстояние около метра. Я
подошел к отверстию и увидел двух чирков, мирно проплывших мимо меня. Один из них все что-то искал в воде, а другой задержался рядом, встряхивал хвостиком и издавал звуки, похожие не то на писк, не то на кряканье.
На следующем привале мы снова увидели его. Рысенок был на дереве и обнаружил себя только тогда, когда мы
подошли к нему вплотную… Так провожал рысенок нас до самой
реки, то забегая вперед, то следуя за нами по пятам. Я надеялся поймать и, быть может, даже приручить рысенка.
По небу ползли тяжелые черные тучи: в горах шел снег. От фанзы Кивета поднималась кверху беловатая струйка дыма. Там кто-то рубил дрова, и звук топора звонко доносился на эту сторону
реки. Когда мы
подошли к дому, стрелки обступили Глеголу. Он начал им рассказывать, как все случилось, а я пошел прямо
к себе, разделся и сел за работу.
Взобравшись на гребень большого отрога, идущего
к реке от главного массива, я остановился передохнуть и в это время услышал внизу голоса.
Подойдя к краю обрыва. я увидел Ноздрина и Чжан-Бао, шедших друг за другом по льду
реки. Отрог, на котором я стоял, выходил на
реку нависшей скалой, имевшей со стороны вид корабельного носа высотою более чем в 100 метров.
С правой стороны вплотную
к реке подходят горы Чжангда Гуляни, состоящие из зеленокаменного порфирита с большими шлирами красно-бурого цвета, которые входят в толщу основной, породы то горизонтальными клиньями, то вертикальными куполообразными массами.
Мы пошли дальше. Следы шли вдоль сопки зигзагами. Медведь
подходил к большим деревьям, заглядывал под опрокинутые корневища, копался в осыпях и разбрасывал мерзлый валежник на земле. В одном месте наводнением нанесло много мелких веток, сверху их занесло опавшей листвой и засыпало снегом. Медведь залез под этот мусор, но что-то ему не понравилось. Он пролежал, видимо, только несколько часов и пошел снова
к реке.
Читателю остается проследить, только левый край долины Хора от того места, где Хор вышел из гор на равнину. Сначала Хор разбивается на две протоки, причем левая называется Чжигдыма, ниже — еще две протоки Большая и Малая Були и юрта Могочжи близ устья
реки Мутен. Здесь последний раз
к Хору
подходят одинокие сопки Нита, Фунеа ниже переволока, представляющие собой остатки более высоких гор, частью размытых, частью потопленных в толщах потретичных образований.
От устья
реки Чуина мы пошли вверх по Хору и через какие-нибудь пять-шесть километров
подошли к речке Сальму (Сниму), впадающей в него с правой стороны. В этих местах долина Хора неширока и окаймлена сопками, имеющими такое очертание, что сразу можно сказать, что слагаются они из пород, изверженных вулканами. Адресуясь
к дневникам, я нашел в них под соответствующими номерами серый гранит.
Как только
река выходит из гор, хвойно-смешанные леса кончаются, и на сцену выступают широколиственные леса, состоящие из дуба, березы, осины и прочих пород. Здешняя осина имеет столь светлую кору, что я сначала принимал ее за березу и, только
подойдя вплотную, заметил свою ошибку. Ближе
к устью лес начинает редеть. Все чаще и чаще появляются заболоченные полянки, число и размеры их все увеличиваются и наконец становятся преобладающими.
Еще один день пути, и я
подошел к подножию Сихотэ-Алиня.
Река Дынми здесь течет вдоль водораздела с некоторым уклоном
к северо-западу, обходя, насколько возможно, многочисленные отроги хребта. Местность, где мы остановились, представляла собой как бы большую котловину; кругом высились горы, состоявшие из плотных метаморфизованных песчаников и зеленоватых кремнистых глинистых сланцев.
Река Иггу делала бесчисленное множество мелких изгибов, которые я должен был наносить на планшет. Это вынуждало меня часто останавливаться, чтобы делать все новые и новые измерения. Идя с удэхейцем, я спрашивал его, как дальше пойдет
река, и он указывал мне отдаленные предметы,
к которым мы
подойдем вплотную.
Неточные совпадения
Они уже
подходили к запруженной
реке, направляясь
к тому месту, откуда должны были пускать их.
Был белый утренний час; в огромном лесу стоял тонкий пар, полный странных видений. Неизвестный охотник, только что покинувший свой костер, двигался вдоль
реки; сквозь деревья сиял просвет ее воздушных пустот, но прилежный охотник не
подходил к ним, рассматривая свежий след медведя, направляющийся
к горам.
Поплыли казаки дальше. Выплыли в широкую, быструю
реку Иртыш. По Иртышу-реке проплыли день, подплыли
к городку хорошему и остановились. Пошли казаки в городок. Только стали
подходить, начали в них татары стрелы пускать и поранили трех казаков. Послал Ермак переводчика сказать татарам, чтобы сдали город, а то всех перебьют. Переводчик пошел, вернулся и говорит: «Тут живет Кучумов слуга Атик Мурза Качара. У него силы много, и он говорит, что не сдаст городка».
Осенью в пасмурный день всегда смеркается рано. Часов в пять начал накрапывать дождь. Мы прибавили шагу. Скоро дорога разделилась надвое. Одна шла за
реку, другая как будто бы направлялась в горы. Мы выбрали последнюю. Потом стали попадаться другие дороги, пересекающие нашу в разных направлениях. Когда мы
подходили к деревне, было уже совсем темно.
С левой стороны высилась скалистая сопка.
К реке она
подходила отвесными обрывами. Здесь мы нашли небольшое углубление вроде пещеры и развели в нем костер. Дерсу повесил над огнем котелок и вскипятил воду. Затем он достал из своей котомки кусок изюбровой кожи, опалил ее на огне и стал ножом мелко крошить, как лапшу. Когда кожа была изрезана, он высыпал ее в котелок и долго варил. Затем он обратился ко всем со следующими словами: