Неточные совпадения
Вдруг женщина подняла свой трезубец,
метнула им в воду и тотчас подняла
на воздух большую рыбину.
Гольды говорили, что назавтра надо ждать ненастья, потому что появилось много мошки и она больно кусалась. Они
заметили также, что рыба в протоках всплывала
на поверхность воды и хватала ртом воздух. Уже после полудня небо стало затягиваться паутиной слоистых облаков.
Она не
замечала опасности и едва отделилась от берега, как сильная струя воды подхватила ее и понесла к сулою. Несчастное животное попало в водоворот и
на наших глазах утонуло.
Из царства пернатых я
заметил крохалей. Было как раз время линьки. Испуганные птицы не могли подняться
на воздух. Несмотря
на быстроту течения реки, они удивительно скоро перебегали вверх по воде, помогая себе крыльями, как веслами.
Сначала мне показалось, что лодка стоит
на месте, но вскоре я
заметил, что берег медленно двигается нам навстречу.
Не
замечая, что одна лямка вытянулась, Гусев долгое время нес котомку
на одном плече, отчего страдал физически.
Между тем с Гусевым стало твориться что-то неладное. То он впадал в апатию и подолгу молчал, то вдруг начинал бредить с открытыми глазами. Дважды Гусев уходил, казаки догоняли его и силой приводили назад. Цынги я не боялся, потому что мы ели стебли подбела и черемуху, тифозных бактерий тоже не было в тайге, но от истощения люди могли обессилеть и свалиться с ног. Я
заметил, что привалы делались все чаще и чаще. Казаки не садились, а просто падали
на землю и лежали подолгу, закрыв лицо руками.
Люди помещаются
на полу по обе стороны огня, женщины ближе к дверям. Тут же
на полках, связанных лыком, помещалась деревянная и берестяная посуда, среди которой я
заметил несколько белых тарелок.
После полудня орочи
заметили лед и
на нем много нерп.
Выстрел, несомненно, всколыхнул бы воздух, который увлек бы за собой шаровую молнию. От соприкосновения с каким-либо предметом она могла беззвучно исчезнуть, но могла и разорваться. Я стоял, как прикованный, и не
смел пошевельнуться. Светящийся шар неуклонно двигался все в одном направлении. Он наискось пересек мою тропу и стал взбираться
на пригорок. По пути он поднялся довольно высоко и прошел над кустом, потом стал опускаться к земле и вслед затем скрылся за возвышенностью.
Лица Савушки не видно. Как мраморное изваяние, он стоял
на корме лодки, «вперив глаза во тьму ночи», и, казалось, совсем не
замечал того, что вокруг него происходило. Фигура ороча с веслом в руке, лодка с людьми среди мрака напоминали мне картину Доре из мифологии греков,
на которой был изображен Харон, перевозящий
на лодке умерших через подземную реку Стикс.
Бакланий мыс вполне оправдывает свое название. Этих птиц здесь очень много. От их
помета белела вся скала, точно ее вымазали известью. Грузные черно-серые гагары и длинношеие с синеватым металлическим отливом морские бакланы сидели по карнизам всюду, где можно было поставить ноги. Они были настороже и, подавшись вперед, готовы были слететь при первом намеке
на опасность. Когда мы поровнялись со скалой, бакланы сидели, но когда лодка прошла мимо, они вдруг все разом ринулись вниз и полетели в море.
Когда лодки подходили к берегу,
на гребне одной из сопок появилось большое животное. Я думал, что это лось, но Вандага отрицательно покачал головой и назвал его «богиду» (северный олень). По-видимому, животное
заметило нас, потому что бросилось бежать и быстро скрылось за гребнем.
Случайно я перевел глаза
на моего спутника и увидел, что он замер в неподвижной позе. Вандага имел вид человека, который
заметил что-то важное и тревожное.
Действительно,
на юге, недалеко, как маленькая звездочка, мелькал огонек. Судя по расстоянию,
на котором, мы увидели огонь, до реки Нимми было еще около 5 километров. Поэтому я решил остаться
на том месте, где нашли дрова. Здесь море
наметало так много плавникового леса, что мы могли его жечь до утра сколько угодно.
Заметив наш маневр, лисица побежала влево к озерку с намерением переплыть
на другую его сторону, но в это время к берегу подошел Чжан-Бао с собакой.
Последние дни мы как-то плохо питались. Утром пустая каша, в полдень чай с сухарем, вечером опять каша. Стрелки стосковались по мясу. Поэтому,
заметив на снегу кое-какие следы, мы нарочно пораньше все встали, чтобы пойти
на охоту.
На самом деле воды выходит так мало, что летом можно пройти мимо и не
заметить ее вовсе.
Я возвратился в юрту и сказал Миону, что не
заметил ничего подозрительного.
На это он мне ответил, что хотя я и не видел и ничего не слышал, но все-таки тигр был поблизости. Все люди знают, что если человек вдруг испугался без всякой видимой причины, значит страшный зверь подошел к его жилищу.
Как только река выходит из гор, хвойно-смешанные леса кончаются, и
на сцену выступают широколиственные леса, состоящие из дуба, березы, осины и прочих пород. Здешняя осина имеет столь светлую кору, что я сначала принимал ее за березу и, только подойдя вплотную,
заметил свою ошибку. Ближе к устью лес начинает редеть. Все чаще и чаще появляются заболоченные полянки, число и размеры их все увеличиваются и наконец становятся преобладающими.
Покончив с этой операцией, мы
замели свои следы еловыми ветвями и возвратились
на бивак.
Поставив ружья, мы
замели следы и по льду протоки направились обратно к юрте. Удэхеец дал свой самострел, показал, как надо его ставить, но опять упомянул, что в покушении
на жизнь тигра он участия не принимает. Я опять должен был успокоить его и сказать, что это наше дело и за него он не будет отвечать.
Я сидел за кустом и не
смел шевельнуться. Иногда мне казалось, что я вижу какую-то тень
на реке. Мне становилось страшно, я терял самообладание, но не от страха и не от холода, а от нервного напряжения. Наконец, стало совсем темно, и нельзя уже было видеть того места, где лежала мертвая собака. Я поднял ружье и попробовал прицелиться, но мушки не было видно.
Один раз мы подошли было близко к тигру. Он забрался под бурелом и лежал
на боку, видимо, зализывая рану. Он так был занят этим делом, что не
заметил, как мы подошли к нему почти вплотную.
Мы так увлеклись охотой, что и не
заметили, как исчезло солнце и серый холодный сумрак спустился
на землю. Вверху сквозь просветы между ветвями деревьев виднелось небо в тучах.
Все большие притоки Анюя находятся в верхнем его течении. Если итти вверх по течению, то первой рекой, впадающей в него с левой стороны, как мы уже знаем, будет река Тормасунь, потом в двух днях пути от нее — река Гобилли. Затем в половине дня расстояния с левой же стороны две реки — Малая и Большая Поди, а за ними в четырех километрах — река Дынми. По ней я и
наметил путь
на реку Допи, впадающую в бухту Андреева.
Еще 15 марта, когда мы были в верховьях Иггу, в полдень
на снегу при температуре — 1,5 °C я
заметил странные живые существа, по внешнему виду очень похожие
на пауков. Они двигались торопливо и каждый раз, когда я хотел поймать их, старались зарыться в снег. Второй раз я увидел эти странные создания около Бяпали. Термометр показывал +3 °C. Они были вялыми и двигались медленно.
На пути от Улема к морю
на рассвете я снова имел возможность наблюдать этих странных насекомых.
Сначала я подумал, что это проталина, но скоро
заметил на ней движение.
Неточные совпадения
С семьей Панфила Харликова // Приехал и мосье Трике, // Остряк, недавно из Тамбова, // В очках и в рыжем парике. // Как истинный француз, в кармане // Трике привез куплет Татьяне //
На голос, знаемый детьми: // Réveillez-vous, belle endormie. // Меж ветхих песен альманаха // Был напечатан сей куплет; // Трике, догадливый поэт, // Его
на свет явил из праха, // И
смело вместо belle Nina // Поставил belle Tatiana.
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много
на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не
смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Янтарь
на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза
на столе, // И, чувств изнеженных отрада, // Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (
замечу мимоходом) // Не мог понять, как важный Грим //
Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав // В сем случае совсем неправ.
И постепенно в усыпленье // И чувств и дум впадает он, // А перед ним воображенье // Свой пестрый
мечет фараон. // То видит он:
на талом снеге, // Как будто спящий
на ночлеге, // Недвижим юноша лежит, // И слышит голос: что ж? убит. // То видит он врагов забвенных, // Клеветников и трусов злых, // И рой изменниц молодых, // И круг товарищей презренных, // То сельский дом — и у окна // Сидит она… и всё она!..
Архивны юноши толпою //
На Таню чопорно глядят // И про нее между собою // Неблагосклонно говорят. // Один какой-то шут печальный // Ее находит идеальной // И, прислонившись у дверей, // Элегию готовит ей. // У скучной тетки Таню встретя, // К ней как-то Вяземский подсел // И душу ей занять успел. // И, близ него ее
заметя, // Об ней, поправя свой парик, // Осведомляется старик.