Неточные совпадения
Прощай, мой дорогой читатель!
Смутным призраком мелькнул ты перед моими глазами и ушел, оставив меня одного перед лицом жизни и смерти. Не сердись, что
порою я обманывал тебя и кое-где лгал: ведь и ты на моем месте солгал бы, пожалуй. Все же я искренно любил тебя и искренно желал твоей любви: и мысль о твоем сочувствии была для меня немалою поддержкою в тяжелые минуты и дни. Шлю тебе мое последнее прощанье и искренний совет, забудь о моем существовании, как я отныне и навсегда забываю о твоем.
Была та
смутная пора, // Когда Россия молодая, // В бореньях силы напрягая, // Мужала с гением Петра. // Суровый был в науке славы // Ей дан учитель: не один // Урок нежданный и кровавый // Задал ей шведский паладин. // Но в искушеньях долгой кары // Перетерпев судеб удары, // Окрепла Русь. Так тяжкий млат, // Дробя стекло, кует булат.
Неточные совпадения
Прости ж и ты, мой спутник странный, // И ты, мой верный идеал, // И ты, живой и постоянный, // Хоть малый труд. Я с вами знал // Всё, что завидно для поэта: // Забвенье жизни в бурях света, // Беседу сладкую друзей. // Промчалось много, много дней // С тех
пор, как юная Татьяна // И с ней Онегин в
смутном сне // Явилися впервые мне — // И даль свободного романа // Я сквозь магический кристалл // Еще не ясно различал.
Много воды утекло с тех
пор, много воспоминаний о былом потеряли для меня значение и стали
смутными мечтами, даже и странник Гриша давно окончил свое последнее странствование; но впечатление, которое он произвел на меня, и чувство, которое возбудил, никогда не умрут в моей памяти.
Но
порою глаза его разгорались незнакомо Климу и внушали ему
смутное опасение.
За месяц до его смерти я с ужасом стал примечать, что умственные способности его тухнут, слабеют, точно догорающие свечи, в комнате становилось темнее,
смутнее. Он вскоре стал с трудом и усилием приискивать слово для нескладной речи, останавливался на внешних созвучиях, потом он почти и не говорил, а только заботливо спрашивал свои лекарства и не
пора ли принять.
Довольно мучились мы в этом тяжелом,
смутном нравственном состоянии, не понятые народом, побитые правительством, —
пора отдохнуть,
пора свести мир в свою душу, прислониться к чему-нибудь… это почти значило «
пора умереть», и Чаадаев думал найти обещанный всем страждущим и обремененным покой в католической церкви.