Неточные совпадения
И в ту минуту, когда я всего менее этого ожидал, она сдернула вуаль, и моим глазам предстало лицо ее, моей любви, моей мечты, моей
бесконечной и горькой
муки. Оттого ли, что всю жизнь я прожил с нею в одной мечте, с нею был молод, с нею мужал и старился, с нею подвигался к могиле — лицо ее не показалось мне ни старым, ни увядшим: оно было как раз тем, каким видел я в грезах моих, бесконечно дорогим и любимым.
В картине же Рогожина о красоте и слова нет; это в полном виде труп человека, вынесшего
бесконечные муки еще до креста, раны, истязания, битье от стражи, битье от народа, когда он нес на себе крест и упал под крестом, и, наконец, крестную муку в продолжение шести часов (так, по крайней мере, по моему расчету).
В спальне на полу лежит что-то белое, и над этим белым на коленях стоит Александра Васильевна; она не слыхала, как я вошел, и только мой голос вывел ее из оцепенения; она не плакала, казалась спокойной, но какая-то
бесконечная мука светилась в ее добрых серых глазах!
— Я, — мол, — не потому в монахи пошёл, что сытно есть хотел, а потому, что душа голодна! Жил и вижу: везде работа вечная и голод ежедневный, жульничество и разбой, горе и слёзы, зверство и всякая тьма души. Кем же всё это установлено, где наш справедливый и мудрый бог, видит ли он изначальную,
бесконечную муку людей своих?
Неточные совпадения
Они положили ждать и терпеть. Им оставалось еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой
муки и столько
бесконечного счастия! Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим, а она — она ведь и жила только одною его жизнью!
Чудные грезы и
бесконечная поэзия, которые идут рука об руку с
муками сердца и мириадами страданий…
Старухи несли в мельничный флигелек
бесконечные рассказы о пережитой ими
муке мученической вместе с тысячами своих старушечьих недугов, зол и безысходного горя, которому одно лекарство — могила.
— Ничего, голубушка, перемелется —
мука будет, — утешала старушка, ковыряя свою
бесконечную работу. — Как быть-то… Своеобычлива у вас маменька-то, ну да это ничего, душа-то у нее добрая.
Пока старик бормотал это, они въехали в двадцативерстный волок. Дорога пошла сильно песчаная. Едва вытаскивая ноги, тащили лошаденки, шаг за шагом, тяжелый тарантас. Солнце уже было совсем низко и бросало длинные тени от идущего по сторонам высокого, темного леса, который впереди открывался какой-то
бесконечной декорацией. Калинович, всю дорогу от тоски и от душевной
муки не спавший, начал чувствовать, наконец, дремоту; но голос ямщика все еще продолжал ему слышаться.