«Жизнь Василия Фивейского» (Андреев Л. Н., 1903) по всей классике
Одни глаза — огромные, как стена, как алтарь, зияющие, таинственные, повелительные — глядели на него, — и, точно обожженный, он бессознательно отмахнулся рукою и вышел, толкнувшись о притолоку толстым плечом.
Да! как же! по сеням бродить ему охота! Он, чай, давно уж за ворота, Любовь на завтра поберег, Домой, и спать залег. Однако велено к сердечному толкнуться.
Он хотел сказать что-то, но только зашипел и, шаря руками вверху, внизу, по бокам, задыхаясь, с подгибавшимися коленками, перебрался из одного стойла в другое… в третье, почти доверху набитое сеном, толкнулся в одну стену, в другую, упал, перекатился через голову, приподнялся и вдруг опрометью выбежал через полураскрытую дверь на двор…
Раскольников, как только вышел Разумихин, встал, повернулся к окну, толкнулся в угол, в другой, как бы забыв о тесноте своей конуры, и… сел опять на диван. Он весь как бы обновился; опять борьба — значит, нашелся исход!
При мысли о ведьме в сердце толкнулась тёплая волна и словно омыла его нежностью, а ведь я даже не предполагал, что любить – это вот так… так светло, нежно и немножко больно…
При мысли о ведьме в сердце толкнулась тёплая волна и словно омыла его нежностью, а ведь я даже не предполагал, что любить – это вот так… так светло, нежно и немножко больно…
Выпитое спиртное мягко толкнулось в голову, но колебание было недолгим – пусть ветер и дует с моря, но дела есть дела.
Поднажал, толкнулся сильнее – перескочить лужу… В стороны веером разлетелись грязные брызги.