Я сам был туго натянутой струною, и уже
не касался Меня палец, а звук все еще дрожал и гудел, замирая, и замирал так медленно, в такой глубине, что и до сих пор Я слышу его.
Неточные совпадения
— Это роковое сходство, м-р Вандергуд. Помните, что
я в одну тяжелую минуту говорил вам о крови? У ног моей Марии уже есть кровь… одного благородного юноши, память которого мы чтим с Марией.
Не для одной Изиды необходимо покрывало: есть роковые лица, есть роковые сходства, которые смущают наш дух и ведут его к пропасти самоуничтожения.
Я отец Марии, но
я сам едва смею
коснуться устами ее лба — какие же неодолимые преграды воздвигнет сама себе любовь, когда осмелится поднять глаза на Марию?
Теперь
Я человек, как и ты. Ограниченное чувство Моего бытия
Я почитаю Моим знанием и уже с уважением
касаюсь собственного носа, когда к тому понуждает надобность: это
не просто нос — это аксиома! Теперь
Я сам бьющаяся кукла на театре марионеток, Моя фарфоровая головка поворачивается вправо и влево, мои руки треплются вверх и вниз,
Я весел,
Я играю,
Я все знаю… кроме того: чья рука дергает
Меня за нитку? А вдали чернеет мусорный ящик, и оттуда торчат две маленькие ножки в бальных туфельках…
Боюсь, что
я ненавижу его. Если
я не испытывал еще любви, то
я не знаю и ненависти, и так странно будет, если ненависть
я должен буду начать с отца Марии!.. В каком тумане мы живем, человече! Вот
я произнес имя Марии, вот духа моего
коснулся ее ясный взор, и уже погасла и ненависть к Магнусу (или
я выдумал ее?), и уже погас страх перед человеком и жизнью (или
я выдумал и это?), и великая радость, великий покой нисходят на мою душу.
Я еле
касался рукою ее тонкого и гибкого стана, но если бы
я обнимал и держал в руке всю твердь земную и небесную,
я не испытал бы более полного чувства обладания всем миром!
Я еще ни разу
не касался твоих уст, вчера
я целовал только красное вино… но откуда же на моих губах эти жгучие следы?
— Не перебивая, слушай, что я говорю, — сказала она. — Вот икона Владычицы Корсунской Пресвятой Богородицы… — продолжала она, показывая на божницу. — Не раз я тебе и другим говаривала, что устроила сию святую икону тебе на благословенье. И хотела было я благословить тебя тою иконой на смертном моем одре… Но не так, видно, угодно Господу. Возьми ее теперь же… Сама возьми…
Не коснусь я теперь… В затыле тайничок. Возьми же Царицу Небесную, узнаешь тогда: «игуменьино ли то дело».
Внутри себя — неслышно, отчаянно, громко — я кричал ей это. Она сидела через стол, напротив — и она даже ни разу
не коснулась меня глазами. Рядом с ней — чья-то спело-желтая лысина. Мне слышно (это — I):
Пусть человек не думает легкомысленно о зле, говоря в сердце своем: «я так далек от зла, что оно
не коснется меня». Малыми каплями наполняется водяной сосуд: весь наполняется злом безумец, мало-помалу творя злое.
«Давно
не касался я записей моих, занятый пустою надеждой доплыть куда-то вопреки течению; кружился-кружился и ныне, искалечен о подводные камни и крутые берега, снова одинок и смотрю в душу мою, как в разбитое зеркало. Вот — всю жизнь натуживался людей понять, а сам себя — не понимаю, в чём начало моё — не вижу и ничего ясного не могу сказать о себе».
Два месяца
не касался я дневника, совсем позабыл о его существовании. Но сегодня достал и вот уже полчаса сижу над ним, но не пишу, а все рассматриваю последнюю страницу, где написано одно слово: умерла. Да, умерла, одно только слово, а кругом него обыкновенная белая бумага, и на ней ничего нет, гладко. Боже мой, до чего ничтожен человек!
Неточные совпадения
Я помню море пред грозою: // Как
я завидовал волнам, // Бегущим бурной чередою // С любовью лечь к ее ногам! // Как
я желал тогда с волнами //
Коснуться милых ног устами! // Нет, никогда средь пылких дней // Кипящей младости моей //
Я не желал с таким мученьем // Лобзать уста младых Армид, // Иль розы пламенных ланит, // Иль перси, полные томленьем; // Нет, никогда порыв страстей // Так
не терзал души моей!
Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума
не мешает решительности характера — напротив, что до
меня касается, то
я всегда смелее иду вперед, когда
не знаю, что
меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего
не случится — а смерти
не минуешь!
И точно, что
касается до этой благородной боевой одежды,
я совершенный денди: ни одного галуна лишнего; оружие ценное в простой отделке, мех на шапке
не слишком длинный,
не слишком короткий; ноговицы и черевики пригнаны со всевозможной точностью; бешмет белый, черкеска темно-бурая.
Это до
меня не касается,
я не смею осуждать вас, потому что дочь моя хотя невинно, но была этому причиной.
Я не обращал внимание на ее трепет и смущение, и губы мои
коснулись ее нежной щечки; она вздрогнула, но ничего
не сказала; мы ехали сзади: никто
не видал. Когда мы выбрались на берег, то все пустились рысью. Княжна удержала свою лошадь;
я остался возле нее; видно было, что ее беспокоило мое молчание, но
я поклялся
не говорить ни слова — из любопытства.
Мне хотелось видеть, как она выпутается из этого затруднительного положения.