Если бы не этот его широкий зад с расходящимися фалдами
и не запах меха от головы, Я сам принял бы его за одного из святых, почтивших Меня своим знакомством.
Неточные совпадения
Я сейчас человек, как
и ты, от Меня
пахнет не вонючим козлом, а недурными духами,
и ты спокойно можешь пожать мою руку, нисколько
не боясь оцарапаться о когти...
И точно:
пахло все крепче
и… —
не могу найти сравнения! — все частицы Моего мозга зашевелились
и тихо зажужжали, как пчелы, разбуженные дымом.
Если этот чернобородый молодец играл, то, надо признаться, Я нашел достойного партнера! Дюжина негритянских ребят
не могла бы слизать с Моего лица той патоки, которую вызвало на нем одно только скупое обещание Магнуса — передать мой привет Марии. До самого отеля Я идиотски улыбался кожаной спине моего шофера
и осчастливил Топпи поцелуем в темя; каналья все еще
пахнет мехом, как молодой чертенок!
Боже мой, но Я забыл, что у Меня могут быть
и прекрасные читательницы! Усердно прошу прощения, уважаемые леди, за это неуместное рассуждение о
запахах. Я неприятный собеседник, миледи,
и Я еще более скверный парфюмер… нет, еще хуже: Я отвратительная помесь Сатаны с американским медведем,
и Я совсем
не умею ценить вашей благосклонности…
А еще один сердитый старик
не хотел успокоиться
и не брал даже денег до тех пор, пока все мы
не понюхали, как
пахнет старая рана на его ноге.
Почему морем? — я
не знаю: море далеко,
и я скорее ждал
запаха гнили.
Помню, я много кричал
и размахивал руками, но еще никогда я
не любил мою чистую Марию так нежно, так сладко
и больно, как в этом угарном чаду, пропитанном
запахами вина, апельсинов
и какого-то горящего сала, в этом диком кругу чернобородых, вороватых лиц
и жадно сверкающих глаз, среди мелодичного треньканья мандолин, открывшего мне самую преисподнюю рая
и ада!
— Было уже со мной это — неужто не помнишь? Строго-настрого запретила я в ту пору, чтоб
и не пахло в доме вином. Только пришло мое время, я кричу: вина! — а мне не дают. Так я из окна ночью выпрыгнула, убежала к Троице, да целый день там в одной рубашке и чуделесила, покуда меня не связали да домой не привезли. Нет, видно, мне с тем и умереть. Того гляди, сбегу опять ночью да где-нибудь либо в реке утоплюсь, либо в канаве закоченею.
— Я не знаю, я сама спросила Лелю, была ли она с мужем, а он, вы его знаете, отвечал со смехом, что по внешнему виду около нее мужем
и не пахнет…
И в счастии и в несчастии мы всегда предваряем события. Да и воображение у нас какое-то испорченное: всегда провидит беду, а не благополучие. Еще
и не пахло крестьянской волей, а мы уж кричали: эмансипация! Еще все по горло сыты были, а мы уж на всех перекрестках голосили: голод! голод! Ну, и докричались. И эмансипация и голод действительно пришли. Что ж, легче, что ли, от этого вам, милая тетенька, стало?
Неточные совпадения
Промозглый сырой чулан с
запахом сапогов
и онуч гарнизонных солдат, некрашеный стол, два скверных стула, с железною решеткой окно, дряхлая печь, сквозь щели которой шел дым
и не давало тепла, — вот обиталище, где помещен был наш <герой>, уже было начинавший вкушать сладость жизни
и привлекать внимание соотечественников в тонком новом фраке наваринского пламени
и дыма.
Как они делают, бог их ведает: кажется,
и не очень мудреные вещи говорят, а девица то
и дело качается на стуле от смеха; статский же советник бог знает что расскажет: или поведет речь о том, что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман
не без остроумия, но от него ужасно
пахнет книгою; если же скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется, чем та, которая его слушает.
Зажмуря глаза
и приподняв голову кверху, к пространствам небесным, предоставлял он обонянью впивать
запах полей, а слуху — поражаться голосами воздушного певучего населенья, когда оно отовсюду, от небес
и от земли, соединяется в один звукосогласный хор,
не переча друг другу.
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать
не раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке,
и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного
запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель
и пожитки,
и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили люди.
В нем утвердился приятный
запах здорового, свежего мужчины, который белья
не занашивает, в баню ходит
и вытирает себя мокрой губкой по воскресным дням.