Неточные совпадения
Ружейная охота, степная, лесная и болотная, уженье форели всех трех родов (другой рыбы поблизости около меня не было), переписка с
московскими друзьями, чтение книг и
журналов и, наконец, литературные занятия наполняли мои летние и зимние досужные часы, остававшиеся праздными от внутренней, семейной жизни.
Замечательное событие в журналистике 1827 года было появление «
Московского вестника», учено-литературного
журнала, издаваемого г. Погодиным.
Но, кроме литературных и ученых достоинств, «
Московский вестник» был
журнал честный.
Кн. Мещерский приказал Новикову написать опять
журнал, который мы все трое подписали, по которому мы требовали деньги из
московского уездного казначейства, ассигнованные на наше жалованье и содержание канцелярии.
Председатель называл его Диогеном, циником, и очень забавлялся им, но беспрестанно повторял: «Какой же он цензор, особенно при нынешнем уставе?» Желая вразумить меня, как осмотрительно и внимательно должно цензуровать
журналы, он повел меня в кабинет и показал мне все, что он вымарывает красными чернилами из «
Московского вестника» и из какого-то несчастного дюжинного романа; я пришел в совершенное недоумение, а выслушав объяснения кн.
Я даже предложил Погодину писать для него статьи о театре с разбором игры
московских актеров и актрис, что могло разнообразить и оживлять его
журнал.
Я постоянно участвовал небольшими статейками в «
Московском вестнике», и в 1830 году, когда журналисты, прежде поклонявшиеся Пушкину, стали бессовестно нападать на него, я написал письмо к Погодину о значении поэзии Пушкина и напечатал в его
журнале.
Писемский перешел в Москву к Каткову в"Русский вестник"и вскоре уехал из Петербурга. В качестве литературного критика он отрекомендовал мне москвича, своего приятеля Е.Н.Эдельсона, считавшегося знатоком художественной литературы. Он перевел"Лаокоона"Лессинга и долго писал в
московских журналах и газетах о беллетристике и театре.
Окончил я повесть летом 1894 года, после сдачи экзаменов, в деревне, и послал ее в
московский журнал «Русская мысль», в то время выходивший под редакцией В. М. Лаврова.
Перед тем он мне сообщил также, что тот
московский журнал, где помещали перевод его «Набоба», обратился к нему с предложением: доставить ему рукопись нового романа раньше появления его в Париже за особый гонорар.
С этого же времени начинается и литературная известность Кольцова. В 1831 г. два или три стихотворения его были напечатаны в одном из тогдашних
московских журналов. Кольцов, до сих пор все еще чрезвычайно мало доверявший себе, увидел в этом как бы ручательство за то, что стихи его могут быть годны, и был от всего сердца рад, что успел попасть в печать. Возвратившись в Воронеж, он уже теперь с большею уверенностью в своих силах стал продолжать свои поэтические труды.
Неточные совпадения
Хлестаков. Да, и в
журналы помещаю. Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже не помню. И всё случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат „Надежды“ и „
Московский телеграф“… все это я написал.
I. M., 1914, стр.329–330, 347–401 — Эмилий Карлович Метнер (1872–1936) — основатель и руководитель
московского книгоиздательства «Мусагет», которое в 1910–1913 гг. выпускало также
журнал «Логос» — главный орган русских неокантианцев.
Видеть себя в печати — одна из самых сильных искусственных страстей человека, испорченного книжным веком. Но тем не меньше решаться на публичную выставку своих произведений — нелегко без особого случая. Люди, которые не смели бы думать о печатании своих статей в «
Московских ведомостях», в петербургских
журналах, стали печататься у себя дома. А между тем пагубная привычка иметь орган, привычка к гласности укоренилась. Да и совсем готовое орудие иметь недурно. Типографский станок тоже без костей!
Это были Г.Н.Вырубов (впоследствии издатель в Париже
журнала"Philosophic Positive") и его приятель магистрант ботаники, А.Н.Петунников, еще недавно здравствовавший, как член
Московской городской управы.
В литературном мире у меня было когда-то много знакомого народа, но ни одного настоящего друга или школьного товарища. Из бывших сотрудников"Библиотеки"Лесков очутился в числе кредиторов
журнала, Воскобойников работал в"
Московских ведомостях"у Каткова, Эдельсон умер, бывший у меня секретарем товарищ мой Венский практиковал в провинции как врач после довершения своей подготовки на курсах для врачей и получения докторской степени.