Неточные совпадения
Итак, обо
всем этом я скажу кое-что в самом вступлении; скажу об основных началах, которые никогда не изменятся и не состареются, скажу и
о том, что заметила моя долговременная опытность, страстная охота и наблюдательность.
Едва ли нужно говорить
о том, что в ружейном стволе не должно быть: расстрела, выпуклостей, внутренних раковин, еще менее трещин и что казенный щуруп должен привинчиваться
всеми цельными винтами так плотно, чтоб дух не проходил.
Охотникам
все это хорошо известно, а не охотникам будет непонятно и скучно; скажу только
о тех выгодах, которые доставляет употребление пистонов.
Само собою разумеется, что
все это говорится
о стрельбе дробью и преимущественно дробью мелкою.
Вот
все, что я счел за нужное сказать
о технической части ружейной охоты. Может быть, и этого не стоило бы говорить, особенно печатно, но читатель вправе пропустить эти страницы.
В заключение я должен отчасти повторить сказанное мною в предисловии к «Запискам об уженье»: книжка моя не трактат
о ружейной охоте, не натуральная история
всех родов дичи.
Далеко слышен их громкий, докучный крик, когда ввечеру, после дневных трудов, рассядутся они
всем собором, всегда попарно, и как будто начнут совещаться
о будущем житье-бытье.
Приступая к описанию дичи, я считаю за лучшее начать с лучшей, то есть с болотной,
о чем я уже и говорил, и притом именно с бекаса, или, правильнее сказать, со
всех трех видов этой благородной породы, резко отличающейся и первенствующей между
всеми остальными. Я разумею бекаса, дупельшнепа и гаршнепа, сходных между собою перьями, складом, вообще наружным видом, нравами и особенным способом доставания пищи. К ним принадлежит и даже превосходит их вальдшнеп, но он займет свое место в разряде лесной дичи.
По прошествии времени весенних высыпок, на которых смешиваются
все эти три лучшие породы дичи (дупель, бекас и гаршнеп),
о превосходстве которых я уже довольно говорил, дупели занимают обыкновенные свои болота с кочками, кустиками, а иногда большими кустами не мокрые, а только потные — и начинают слетаться по вечерам на тока, где и остаются во
всю ночь, так что рано поутру всегда их найти еще в сборище на избранных ими местах.
Токованье происходит у них ночью, и потому при
всем моем старании не мог я подсмотреть и получить
о нем полного и точного понятия.
Все, что я писал
о избиении сих последних во время вывода детей, совершается и над травниками; от большей глупости (так нецеремонно и жестко выражаются охотники) или горячности к детям они еще смелее и ближе, с беспрестанным, часто прерывающимся, коротким, звенящим криком или писком, похожим на слоги тень, тень, подлетают к охотнику и погибают
все без исключения, потому что во время своего летания около собаки или стрелка часто останавливаются неподвижно в воздухе, вытянув ноги и трясясь на одном месте.
Когда
вся птица садится на гнезда, они не пропадают, а только уменьшаются в числе, так что в продолжение
всего лета их изредка встречаешь, из чего должно заключить что-нибудь одно: или самцы не сидят на гнездах и не разделяют с самкою попечения
о детях, или чернышей всегда много остается холостых.
Говоря
о средних и мелких куличках, я не упоминал
о том, какую дробь надо употреблять для их стрельбы, и потому скажу единожды навсегда, что при расстоянии близком
всего лучше бекасиная дробь нумер 9-й, для самых мелких куличков — нумер 10-й; на расстоянии дальнем я предпочитаю 8-й нумер.
Полевые курахтаны имеют на это полное право, но есть и кулички, которых называют курахтанами (
о них теперь идет речь), потому что при
всем своем куличьем образовании самцы имеют на толстокожих шейках своих длинные перья, которые весной поднимаются и висят или почти торчат, как гривы.
Они водятся во
всех губерниях и даже около Москвы, тогда как
о выводе болотных и некоторых других куликов там никто и не слыхивал.
Такие пруды бывают иногда очень глубоки; их нельзя назвать совершенно стоячими, глухими: хотя один раз в году, а
все же вода в них переменяется, но относительно к птице
о них не стоит говорит.
Многие охотники сказывали мне, что лебеди не только постоянно живут, но и выводят детей в разных уездах Оренбургской губернии и особенно по заливным, волжским озерам, начиная от Царицына до Астрахани; что гнезда вьют они в густых камышах; что лебедь разделяет с лебедкою
все попечения
о детях, что молодых у них бывает только по два (а другие уверяют, будто по три и по четыре) и что по волжским рукавам, при впадении этой реки в море, лебеди живут несчетными стадами.
Из
всего сказанного мною
о силе лебедей заключить, как они должны быть крепки к ружью.
Но я не стану говорить об утках собственно пролетных: это завело бы меня слишком далеко и при
всем том дало бы моим читателям слабое и неверное понятие
о предмете.
— Приступая к описанию уток, считаю необходимым поговорить
о той исключительности, которою утки отличаются от других птиц и которая равно прилагается ко
всем их породам.
В противоположность тому, во
всех породах птиц, разделяющихся на пары, и самец и самка, как муж и жена, вместе заботятся
о выводе и сохранении детей и равную оказывают им горячность.
[Некоторые охотники утверждают, что свиязь и чирки летают в хлебные поля] К этому надобно присовокупить, что
все они, не говорю уже
о нырках, чаще пахнут рыбой. предположить, что, не питаясь хлебным кормом и не будучи так сыты, как бывают кряковные, шилохвость и серые утки, они ловят мелкую рыбешку, которая именно к осени расплодится, подрастет и бесчисленными станицами, мелкая, как овес, начнет плавать везде, по всяким водам.
Собираясь говорить
о степной дичи, я считаю нужным рассказать
все, что знаю
о месте ее жительства.
Со временем не останется лоскута нераспаханной степи в Оренбургской губернии. Вопреки землемерским планам и межевым книгам,
все ее земли удобны,
все должны быть населены, и
все, написанное мною
о степных местах этого чудного края, сделается преданием, рассказом старины.
Все, что я говорю
о дрофах — говорю понаслышке от достоверных охотников.
Самец разделяет с самкою высиживанье яиц и
все заботы
о детях.
Кречетки живут парами; самец и самка сидят попеременно на яйцах не более двух недель с половиною; оба кружатся над охотником, стараясь отвлечь его в сторону, налетают гораздо ближе и вьются неотступнее кроншнепов, с которыми вместе, по крайней мере в продолжение лета, питаются совершенно одинаким кормом. предположить, что и впоследствии времени самец разделяет с самкою
все заботы
о детях до полного их возраста, хотя кречетки исчезают так скоро, что нельзя сделать наблюдения над выводками молодых, уже начавших летать.
Весь склад,
все части тела этой птицы совершенно куриные, отчего и получила она свое имя; полевою же, или серою, называется она сколько в отличие от лесной, белой в зимнее время куропатки,
о которой будет говорено в своем месте, столько же и потому, что сера пером и живет в поле.
Я сказал, что относительно стреляют их мало, но зато ловят несчетное количество: на дудки,
о чем я уже говорил, наволочною сетью, которую натаскивают, наволакивают на перепелку и на собаку, когда последняя приищет первую и сделает стойку, а
всего более травят их ястребами.
В доказательство я укажу на то, что
все охотники употребляют самую крупную дробь для стрельбы глухарей; разумеется, я говорю об охоте в позднюю осень или по первозимью и преимущественно
о косачах.
Больше
о глухаре я ничего особенного сказать не могу, а повторяю сказанное уже мною, что он во
всем остальном совершенно сходен с обыкновенным тетеревом, следовательно и стрельба молодых глухих тетеревят совершенно та же, кроме того, что они никогда не садятся на землю, а всегда на дерево и что всегда находишь их в лесу, а не на чистых местах.
Тетерева имеют особенное свойство,
о чем я уже говорил: куда улетел один, первый из них, непременно туда же улетит
вся стая; где сядет один, там сядут и
все.
Я
всего более знаком с породами большого и малого Дрозда-рябинника и потому, говоря вообще, буду говорить собственно
о них.
По достоинству своему это — первая дичь, но так как она, хотя, по месту жительства, принадлежит к отделу лесной дичи, но в то же время совершенно разнится с ней во
всем: в устройстве своих членов, чисто куличьем, в пище и нравах — то я решился говорить
о вальдшнепе после
всех пород лесной дичи.
Это
все я говорю
о тех вальдшнепах, которые вывелись в соседних лесах и свалились из них в мелкие кусты и болотистые уремы; но независимо от них еще задолго до отлета вальдшнепов, так сказать, туземных начинаются осенние высыпки вальдшнепов пролетных, предпочтительно по мелким лесам и кустам; эти высыпки в иные года бывают необыкновенно многочисленны, а иногда совсем незаметны.
Присев на задние ноги, то есть сложив их на сгибе, упершись в какое-нибудь твердое основание, заяц имеет способность с такою быстротою и силою разогнуть их, что буквально бросает па воздух
все свое тело; едва обопрется он
о землю передними лапками, как уже задние, далеко перепрыгнув за передние, дают опять такой же толчок, и бег зайца кажется одною линией, вытянутою в воздухе.
Зайцев истребляют
все, кто может: волки, лисы, дворные и легавые собаки, которые сами собою ходят охотиться за ними в лес, даже горностаи и ласки,
о чем я имел уже случай говорить.
Странное дело: отчего стрельба зайцев в узерк очень нравится почти
всем настоящим охотникам высшего разряда, не говоря уже
о простых добычливых стрелках?