Неточные совпадения
В
этом убедиться, взвесив оба заряда, вес которых должен быть всегда одинаков, какого бы сорта дробь ни была; [За основание должно принять вес заряда мелкой дроби] следовательно, крупной дроби надобно прибавлять от двух
до четырех дробин сверх меры.
Что же касается
до того, что заряд картечи бьет вернее, кучнее в цель, чем заряд из жеребьев (разумеется, свинцовых), то
это не подлежит сомнению.
Если и поднимешь нечаянно, то редко убьешь, потому что не ожидаешь; с доброю собакой, напротив, охотник не только знает, что вот тут, около него, скрывается дичь, но знает, какая именно дичь; поиск собаки бывает так выразителен и ясен, что она точно говорит с охотником; а в ее страстной горячности, когда она добирается
до птицы, и в мертвой стойке над нею — столько картинности и красоты, что все
это вместе составляет одно из главных удовольствий ружейной охоты.
Я имел двух таких собак, которые, пробыв со мной на охоте от зари
до зари, пробежав около сотни верст и воротясь домой усталые, голодные, едва стоящие на ногах, никогда не ложились отдыхать, не ели и не спали без меня; даже заснув в моем присутствии, они сейчас просыпались, если я выходил в другую комнату, как бы я ни старался сделать
это тихо.
Обе
эти собаки
до того были страстны к отыскиванью дичи, что видимо скучали, если не всякий день бывали в поле или болоте.
Это по большей части случается в такие годы, когда дождливая, продолжительная осень
до того насытит землю, что она уже не принимает в себя влаги, когда внезапно последуют затем зимние морозы, выпадут необыкновенно глубокие снега, и все
это повершится дождливою, дружною весною.
Это случается только на озерах больших и глубоких; на водах же средней величины и мелких процесс зарастания обыкновенно оканчивается тем, что сплошной слой от края
до края, во всех направлениях, заволочет поверхность воды, и через несколько лет наружность его представит вид обыкновенного болота, но обманчива
эта наружность…
[Один охотник, впрочем, сказывал мне, что убил очень молодого, едва летающего гаршнепа около Петербурга, под Стрельною, в самом топком болоте]
Это обстоятельство наводит на мысль, что гаршнепы далеко отлетают для вывода детей, в такие непроходимые лесные болота, куда в
это время года не заходит нога человеческая, потому что такие болота, как я слыхал, в буквальном смысле недоступны
до тех пор, пока не замерзнут.
Что же касается
до способа приготовления их непотрошенными, то я советую употреблять его со всеми породами куличков: они будут от того гораздо вкуснее; в
этом я убедился по опыту.
[Один настоящий охотник и образованный наблюдатель, Н. Т. Аксаков, которому я обязан за многие сведения, сказывал мне, что нахаживал куличат и гнезда речных куликов в моховых болотах сосновых больших лесов] Речные кулики держатся в Оренбургской губернии
до начала сентября и в
это время бывают довольно жирны, с прилета также они не худы, как и вся прилетная птица.
Чернозобики в Оренбургской губернии бывают только пролетом весною, с половины
до конца апреля; в продолжение же лета и даже осенью я никогда чернозобиков не встречал, но слыхал, что в Пензенской губернии появляются они на короткое время в августе; разумеется,
это обратный пролет; может быть, то же бывает в других уездах и Оренбургской губернии.
Что касается
до выродков, или князьков, то
этим последним именем называют всегда птицу, которая вместо своего обыкновенного цвета имеет перья белые.
— Человек все
это подметил, перенял и, начав с челнока, дошел
до современного корабля.
Преломление света в водах
этих озер
до того обманчиво, что во время купанья, идя от берега и постепенно погружаясь в глубину, кажется идешь на гору, и при каждом шаге поднимаешь ногу выше.
Многие охотники сказывали мне, что лебеди не только постоянно живут, но и выводят детей в разных уездах Оренбургской губернии и особенно по заливным, волжским озерам, начиная от Царицына
до Астрахани; что гнезда вьют они в густых камышах; что лебедь разделяет с лебедкою все попечения о детях, что молодых у них бывает только по два (а другие уверяют, будто по три и по четыре) и что по волжским рукавам, при впадении
этой реки в море, лебеди живут несчетными стадами.
Она ест с утра
до поздней ночи, ест все что ни попало: щиплет растущую по берегам молодую гусиную травку, жрет немилосердно водяной мох или шелк, зелень, цвет и все водяные растения, жадно глотает мелкую рыбешку, рачат, лягушат и всяких водяных, воздушных и земляных насекомых; за недостатком же всего
этого набивает полон зоб тиной и жидкою грязью и производит
эту операцию несколько раз в день.
Все остальные части шеи, зоб и хлупь — чисто-белые; из-под шеи, по обеим щекам, по кофейному полю идут извилистые полоски почти
до ушей; спина светло-сизая или серая узорчатая; на крыльях лежат зеленовато-кофейные, золотистые полосы, сверху обведенные ярко-коричневою, а снизу белою каемочкою; по спинке к хвосту лежат длинные темные перья, окаймленные по краям беловатою бахромкою, некоторые из них имеют продольные беловатые полоски; вообще оттенки темного и белого цвета очень красивы; верхняя сторона крыльев темновато-пепельная, а нижняя светло-пепельная; такого же цвета верхние хвостовые перья; два из них потемнее и почти в четверть длиною: они складываются одно на другое, очень жестки, торчат, как спица или шило, от чего, без сомнения,
эта утка получила свое имя.
Трудно пересказать, какое сладкое впечатление производят на сердце охотника
эти неясные звуки,
этот неопределенный шум, означающий начало прилета птицы, обещающий скорое наступление весны после долгой нестерпимо надоевшей зимы, которая доводила
до отчаяния охотника своею бесконечностью…
Длина
этой утки от носа
до хвоста, или, лучше сказать
до ног, ибо хвостовых перьев у гагар нет, — одиннадцать вершков, нос длиною в вершок, темно-свинцового цвета, тонкий и к концу очень острый и крепкий; голова небольшая, продолговатая, вдоль ее, по лбу, лежит полоса темно-коричневого цвета, оканчивающаяся позади затылочной кости хохлом вокруг всей шеи, вышиною с лишком в вершок, похожим более на старинные брыжжи или ожерелье ржавого, а к корню перьев темно-коричневого цвета; шея длинная, сверху темно-пепельная, спина пепельно-коричневая, которая как будто оканчивается торчащими из зада ногами, темно-свинцового цвета сверху и беловато-желтого снизу, с редкими, неправильными, темными пятнами; ноги гагары от лапок
до хлупи не кругловаты, но совершенно плоски, три ножные пальца, соединенные между собой крепкими глухими перепонками, почти свинцового цвета и тоже плоские, а не круглые, как бывает у всех птиц.
Русский народ, однако, знал хорошо гагару только под именем крохаля (без сомнения,
это имя древнейшее), потому что крохаль живет
до сих пор в поговорке или присловье народном.
Этот ключ, иногда железный,
до сих пор употребляется везде в деревнях, отдаленных от городов.
Она сидит на яйцах
до невероятности крепко; я имел
этому убедительное доказательство.
Однажды подъезжал я к стрепету, который, не подпустив меня в настоящую меру, поднялся; я ударил его влет на езде, и мне показалось, что он подбит и что, опускаясь книзу, саженях во ста от меня, он упал; не выпуская из глаз
этого места, я сейчас побежал к нему, но, не добежав еще
до замеченной мною местности, я на что-то споткнулся и едва не упал; невольно взглянул я мельком, за что задела моя нога, и увидел лежащего стрепета с окровавленною спиной; я счел его за подстреленного и подумал, что ошибся расстоянием; видя, что птица жива, я проворно схватил ее и поднял.
Стрепета держатся иногда
до октября, и в
это время любимое их местопребывание — озими и скошенная степь; они любят щипать вторые, поздние ростки озимей и молодую травку.
Благонадежнейшее средство для достижения
этой цели, как я уже и говорил, состоит в том, чтобы ездить кругом их
до тех пор, пока они лягут.
Встречая кречеток только в продолжение двух месяцев, с начала мая
до начала июля, в исключительную эпоху их жизни, я, к сожалению, ничего не могу сказать более о нравах
этой довольно крепкой, складной и красивой птицы.
Высаживанье
это производится таким образом: весною, как только окажутся проталины, из клетки, где куропатки провели зиму, разбирают самцов и самок в отдельные коробки, наблюдая, чтобы в них входил воздух и чтобы в тесноте куропатки не задохлись; потом едут в избранное для высиживанья место, для чего лучше выбирать мелкий кустарник, где бы впоследствии было удобно стрелять, преимущественно в озимом поле, потому что там не пасут стад и не ездят туда для пашни крестьяне, обыкновенно пускающие своих лошадей, во время полдневного отдыха, в близлежащий кустарник; в ржаное поле вообще никто почти
до жатвы не ходит и не мешает высаженным куропаткам выводиться.
Появление
этой пролетной птички весьма загадочно, по крайней мере в Оренбургской губернии: обыкновенно она гостит там в мае, от двух
до четырех недель, и неизвестно куда пропадает, Если б
это был весенний пролет, как у некоторых мною описанных куликов, то был бы и обратный, осенний пролет, уже с молодыми, но осенью никогда озимых кур я не видывал.
Следовательно, должно заключить, что они жили
до того времени где-нибудь поблизости, хотя и
это предположение довольно невероятно.
Этот крик очень похож на слог дерг, дерг, дерг, повторяемый им иногда
до пятнадцати раз сряду.
Как скоро немного подрастут молодые, матка уводит их в хлебные поля, и с
этого времени
до поздней осени я уже не нахаживал молодых коростелей выводками, а всегда поодиночке.
Весною и летом,
до исхода июля, коростели довольно худы, но с перемещением в поля очень скоро так жиреют, что к концу августа буквально заплывают салом, и в
это время коростель имеет отличный вкус, потому что жир его не так приторен, как перепелиный.
Нечего и говорить, что
этот жалкий, заглушаемый шумом крик не похож на звучный, вольный перепелиный бой в чистых полях, в чистом воздухе и тишине; как бы то ни было, только на Руси бывали, а может быть и теперь где-нибудь есть, страстные охотники
до перепелов, преимущественно купцы: чем громче и чище голос, чем более ударов сряду делает перепел, тем он считается дороже.
В
это время они
до невероятности ходко идут на дудки под сеть и, говорят, дерутся между собою.
Гнездо перепелки свивается на голой земле из сухой травы, предпочтительно в густом ковыле. Гнездо, всегда устланное собственными перышками матки, слишком широко и глубоко для такой небольшой птички; но
это необходимо потому, что она кладет
до шестнадцати яиц, а многие говорят, что и
до двадцати; по моему мнению, количество яиц доказывает, что перепелки выводят детей один раз в год. Перепелиные яички очень похожи светло-коричневыми крапинками на воробьиные, только с лишком вдвое их больше и зеленоватее.
Я никогда не мог равнодушно видеть не только вырубленной рощи, но даже падения одного большого подрубленного дерева; в
этом падении есть что-то невыразимо грустное: сначала звонкие удары топора производят только легкое сотрясение в древесном стволе; оно становится сильнее с каждым ударом и переходит в общее содрогание каждой ветки и каждого листа; по мере того как топор прохватывает
до сердцевины, звуки становятся глуше, больнее… еще удар, последний: дерево осядет, надломится, затрещит, зашумит вершиною, на несколько мгновений как будто задумается, куда упасть, и, наконец, начнет склоняться на одну сторону, сначала медленно, тихо, и потом, с возрастающей быстротою и шумом, подобным шуму сильного ветра, рухнет на землю!..
Глаза темные, брови широкие и красные, голова небольшая, шея довольно толстая; издали глухарь-косач покажется черным, но
это несправедливо: его голова и шея покрыты очень темными, но в то же время узорно-серыми перышками; зоб отливает зеленым глянцем, хлупь испещрена белыми пятнами по черному полю, а спина и особенно верхняя сторона крыльев — по серому основанию имеют коричневые длинные пятна; нижние хвостовые перья — темные, с белыми крапинками на лицевой стороне, а верхние, от спины идущие, покороче и серые; подбой крыльев под плечными суставами ярко-белый с черными крапинами, а остальной — сизо-дымчатый; ноги покрыты мягкими, длинными, серо-пепельного цвета перышками и очень мохнаты
до самых пальцев; пальцы же облечены, какою-то скорлупообразною, светлою чешуйчатою бронею и оторочены кожаною твердою бахромою; ногти темные, большие и крепкие.
— Вот и вся бедная весенняя стрельба тетеревов, которая продолжается
до начала, много
до половины мая и которою охотники очень мало и редко занимаются, ибо в
это время года идет самая горячая охота за прилетною дичью всех родов.
— Крепость к ружью тетеревов растет с морозами и доходит иногда
до такой степени, что приводит в отчаяние охотника; по крайней мере я и другие мои товарищи испытали
это не один раз на себе.
В Оренбургской губернии я об
этом не слыхивал, да и теперь не понимаю, на каком основании
это делается] В местах, изобильных тетеревами и удобных для подгона, убить в одно утро, на одно ружье, пар
до двенадцати.
Эта охота продолжается
до половины лета с тою разницею, что с весны рябчики самцы не только откликаются на искусственный голос самки, но и летят на него с большою горячностью, так что садятся по деревьям весьма близко от охотника, и бить их в
это время очень легко; со второй половины мая
до половины июля они откликаются охотно, но идут тупо; потом перестают совсем приближаться на голос самки, а только откликаются, и потому охотник должен отыскивать их уже с собакой.
Эти охотники и
до сих пор употребляют ружья с кремнями и охотятся за рябчиками
до половины зимы, употребляя лыжи, когда снег углубеет.
В
этих заботах проходит для них целый день, от раннего утра
до позднего вечера.
Вся разница состоит, по моим наблюдениям, в следующем: клинтухи появляются чрезвычайно рано, задолго
до всякой другой дичи, всегда в марте месяце, и даже один раз я нашел пару клинтухов на гумне в исходе февраля, что и замечено в моих охотничьих записках; но я не знаю, назвать ли
это раннее появление прилетом.
Это появление бывает недели за две, даже за три
до настоящего прилета, когда клинтухи начнут лететь и опускаться на землю огромнейшими стаями.
Что же касается
до того, что вальдшнепы на тягах ловят мошек и мелких крылатых насекомых, толкущихся или порхающих около древесных вершин, — в чем иные охотники сомневаются, — то
это обстоятельство не подлежит сомнению.
С
этого времени началась жестокая зима, и я
до самого великого поста лакомился от времени
до времени совершенно свежими вальдшнепами, что, конечно, может считаться большою редкостью.
Вальдшнепы сопровождают свой полет особенного рода криком, или голосом: он похож на какое-то хрюканье или хрипенье и слышен задолго
до появления вальдшнепа, что очень помогает стрельбе, ибо без
этого предварительного звука охотник, особенно стоя в узком месте, не заметит большей части пролетающих вальдшнепов, а когда и заметит, то не успеет поднять ружья и прицелиться.
Это все я говорю о тех вальдшнепах, которые вывелись в соседних лесах и свалились из них в мелкие кусты и болотистые уремы; но независимо от них еще задолго
до отлета вальдшнепов, так сказать, туземных начинаются осенние высыпки вальдшнепов пролетных, предпочтительно по мелким лесам и кустам;
эти высыпки в иные года бывают необыкновенно многочисленны, а иногда совсем незаметны.
Но кроме врагов, бегающих по земле и отыскивающих чутьем свою добычу, такие же враги их летают и по воздуху: орлы, беркуты, большие ястреба готовы напасть на зайца, как скоро почему-нибудь он бывает принужден оставить днем свое потаенное убежище, свое логово; если же
это логово выбрано неудачно, не довольно закрыто травой или степным кустарником (разумеется, в чистых полях), то непременно и там увидит его зоркий
до невероятности черный беркут (степной орел), огромнейший и сильнейший из всех хищных птиц, похожий на копну сена, почерневшую от дождя, когда сидит на стогу или на сурчине, — увидит и, зашумев как буря, упадет на бедного зайца внезапно из облаков, унесет в длинных и острых когтях на далекое расстояние и, опустясь на удобном месте, съест почти всего, с шерстью и мелкими костями.