У нее было множество причин; главные состояли в том, что Багрово сыро и вредно ее здоровью, что она в нем будет непременно хворать, а помощи получить неоткуда, потому что лекарей близко нет; что все соседи и родные ей не нравятся, что все это люди грубые и необразованные, с которыми ни о чем ни
слова сказать нельзя, что жизнь в деревенской глуши, без общества умных людей, ужасна, что мы сами там поглупеем.
Неточные совпадения
Я все слышал и видел явственно и не мог
сказать ни одного
слова, не мог пошевелиться — и вдруг точно проснулся и почувствовал себя лучше, крепче обыкновенного.
С этими
словами он взял меня, посадил к себе на колени, погладил, поцеловал и
сказал: «Не плачь, Сережа.
Я вспомнил, что, воротившись из саду, не был у матери, и стал проситься сходить к ней; но отец, сидевший подле меня, шепнул мне, чтоб я перестал проситься и что я схожу после обеда; он
сказал эти
слова таким строгим голосом, какого я никогда не слыхивал, — и я замолчал.
Запах постного масла бросился мне в нос, и я
сказал: «Как нехорошо пахнет!» Отец дернул меня за рукав и опять шепнул мне, чтоб я не смел этого говорить, но дедушка слышал мои
слова и
сказал: «Эге, брат, какой ты неженка».
Такие
слова укололи мое самолюбие, и я скрепя сердце
сказал, что не трушу.
Отец удивился моим неожиданным
словам, улыбнулся и
сказал: «А вы бы с сестрой почаще к ней ходили, старались бы ее развеселить».
Катерина Борисовна тихо
сказала моей матери, что игра в карты с самим собою составляет единственное удовольствие ее несчастного брата и что он играет мастерски; в доказательство же своих
слов попросила мужа поиграть с ее братом в пикет.
Даже над ним она сохраняет такую власть, что во время самого сильного бешенства, которое иногда на него находит, — стоит только появиться Марье Михайловне и
сказать несколько
слов, чтоб беснующийся совершенно успокоился».
Надобно
сказать правду, что доброты, в общественном смысле этого
слова, особенно чувствительности, мягкости — в ней было мало, или, лучше
сказать, эти свойства были в ней мало развиты, а вдобавок к тому она не любила щеголять ими и скрывала их.
Слова: жених, невеста, сватанье и свадьба — были мне давно известны и давно объяснены матерью настолько, насколько я мог и должен был понимать их, так
сказать, внешний смысл.
Впрочем, мать, бабушка и тетушки знали, что пьяные люди идут вброд по полоям, а как я, наконец,
сказал слышанные мною
слова, что старый Болтуненок «пропал, утонул», то несчастное событие вполне и для них объяснилось.
Я уверял ее, что ничего не стану говорить маменьке, но Параша тогда только успокоилась, когда заставила меня побожиться, что не
скажу ни одного
слова.
Я побожился, то есть
сказал «ей-богу» в первый раз в моей жизни, хотя часто слыхал, как другие легко произносят эти
слова.
К вечеру, однако, я придумал себе вот какое оправдание: если маменька сама
сказала мне, что я должен утаить от тетушки, что входил в ее амбар, для того, чтоб она не побила Матрешу, то я должен утаить от матери
слова Параши, для того, чтоб она не услала ее в Старое Багрово.
Я рассказал ей подробно о нашем путешествии, о том, что я не отходил от отца, о том, как понравились мне песни и голос Матреши и как всем было весело; но я не
сказал ни
слова о том, что Матреша говорила мне на ухо.
Все это мать говорила с жаром и с увлечением, и все это в то же время было совершенно справедливо, и я не мог
сказать против ее похвал ни одного
слова; мой ум был совершенно побежден, но сердце не соглашалось, и когда мать спросила меня: «Не правда ли, что в Чурасове будет лучше?» — я ту ж минуту отвечал, что люблю больше Багрово и что там веселее.
Эти
слова запали в мой ум, и я принялся рассуждать: «Как же это маменька всегда говорила, что глупо верить снам и что все толкования их — совершенный вздор, а теперь сама
сказала, что отец видел страшный, а не дурной сон?
После я узнал, что они употребляли все средства и просьбы и даже угрозы, чтоб заставить Аксинью Степановну не говорить таких, по мнению их, для покойницы унизительных
слов, но та не послушалась и даже
сказала при них самих.
Письмо состояло из таких нежных просьб и в то же время из таких положительных приказаний, что все хотя ни
слова не
сказали, но почувствовали невозможность им противиться.
Мало ли, много ли времени он думал, доподлинно
сказать не могу; надумавшись, он целует, ласкает, приголубливает свою меньшую дочь любимую и говорит таковые
слова: «Ну, задала ты мне работу потяжеле сестриных: коли знаешь, что искать, то как не сыскать, а как найти то, чего сам не знаешь?
Позвал честной купец меньшую дочь и стал ей все рассказывать, все от
слова до
слова, и не успел кончить речи своей, как стала перед ним на колени дочь меньшая, любимая и
сказала: «Благослови меня, государь мой батюшка родимый: я поеду к зверю лесному, чуду морскому и стану жить у него.
«Пусть-де околеет, туда и дорога ему…» И прогневалась на сестер старшиих дорогая гостья, меньшая сестра, и
сказала им таковы
слова: «Если я моему господину доброму и ласковому за все его милости и любовь горячую, несказанную заплачу его смертью лютою, то не буду я стоить того, чтобы мне на белом свете жить, и стоит меня тогда отдать диким зверям на растерзание».
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних
слов //
Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Достаточно
сказать только, что есть в одном городе глупый человек, это уже и личность; вдруг выскочит господин почтенной наружности и закричит: «Ведь я тоже человек, стало быть, я тоже глуп», —
словом, вмиг смекнет, в чем дело.
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам. И надо
сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих
словах передать самую душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
— Андрей Иванович, помилуйте! —
сказал он, взявши его за обе руки. — Какое ж оскорбление? что ж тут оскорбительного в
слове ты?
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели
сказать: «Алексей Иванович хороший человек!»
Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».