Неточные совпадения
Для меня опять готовилось новое зрелище; отложили лошадей, хотели спутать и пустить в
поле, но как степные
травы погорели от солнца и завяли, то послали в деревню за свежим сеном и овсом и за всякими съестными припасами.
Возвращаясь домой, мы заехали в паровое
поле, довольно заросшее зеленым осотом и козлецом, за что отец мой сделал замечание Миронычу; но тот оправдывался дальностью
полей, невозможностью гонять туда господские и крестьянские стада для толоки, и уверял, что вся эта
трава подрежется сохами и больше не отрыгнет, то есть не вырастет.
Несмотря на все это, отец мой остался не совсем доволен паровым
полем, сказал, что пашня местами мелка и борозды редки — отчего и
травы много.
Изредка езжал я с отцом в
поле на разные работы, видел, как
полют яровые хлеба: овсы, полбы и пшеницы; видел, как крестьянские бабы и девки, беспрестанно нагибаясь, выдергивают сорные
травы и, набрав их на левую руку целую охапку, бережно ступая, выносят на межи, бросают и снова идут
полоть.
В саду старик в глухом клетчатом жилете
полол траву на грядках. Лицо и шея у него были фиолетовые, цвета гниющего мяса. Поймав взгляд Самгина, Никонова торопливо сказала:
Ах ты, горе великое, // Тоска-печаль несносная! // Куда бежать, тоску девать? // В леса бежать — листья шумят, // Листья шумят, часты кусты, // Часты кусты ракитовы. // Пойду с горя в чисто поле, // В чистом
поле трава растет, // Цветы цветут лазоревы. // Сорву цветок, совью венок, // Совью венок милу дружку, // Милу дружку на головушку: // «Носи венок — не скидывай, // Терпи горе — не сказывай».
Идем, бывало, с места на место, на новую работу степями, Лука Кирилов впереди всех нарезным сажнем вместо палочки помахивает, за ним на возу Михайлица с богородичною иконой, а за ними мы все артелью выступаем, а тут в
поле травы, цветы по лугам, инде стада пасутся, и свирец на свирели играет… то есть просто сердцу и уму восхищение!
Неточные совпадения
Полы были усыпаны свежею накошенною душистою
травой, окна были отворены, свежий, легкий, прохладный воздух проникал в комнату, птички чирикали под окнами, а посреди залы, на покрытых белыми атласными пеленами столах, стоял гроб.
Со всех сторон из
травы уже стал подыматься густой храп спящего воинства, на который отзывались с
поля звонкими ржаньями жеребцы, негодующие на свои спутанные ноги.
Он был как будто один в целом мире; он на цыпочках убегал от няни, осматривал всех, кто где спит; остановится и осмотрит пристально, как кто очнется, плюнет и промычит что-то во сне; потом с замирающим сердцем взбегал на галерею, обегал по скрипучим доскам кругом, лазил на голубятню, забирался в глушь сада, слушал, как жужжит жук, и далеко следил глазами его
полет в воздухе; прислушивался, как кто-то все стрекочет в
траве, искал и ловил нарушителей этой тишины; поймает стрекозу, оторвет ей крылья и смотрит, что из нее будет, или проткнет сквозь нее соломинку и следит, как она летает с этим прибавлением; с наслаждением, боясь дохнуть, наблюдает за пауком, как он сосет кровь пойманной мухи, как бедная жертва бьется и жужжит у него в лапах.
— А вот ландыши! Постойте, я нарву, — говорил он, нагибаясь к
траве, — те лучше пахнут:
полями, рощей; природы больше. А сирень все около домов растет, ветки так и лезут в окно, запах приторный. Вон еще роса на ландышах не высохла.
— Потом, как свалит жара, отправили бы телегу с самоваром, с десертом в березовую рощу, а не то так в
поле, на скошенную
траву, разостлали бы между стогами ковры и так блаженствовали бы вплоть до окрошки и бифштекса.