Вот уже и урема Ика скрылась в белом тумане росы, и мать сказала мне: «Видишь, Сережа,
как там сыро, — хорошо, что мы не там ночуем».
Мать старалась меня уверить, что Чурасово гораздо лучше Багрова, что там сухой и здоровый воздух, что хотя нет гнилого пруда, но зато множество чудесных родников, которые бьют из горы и бегут по камешкам; что в Чурасове такой сад, что его в три дня не исходишь, что в нем несколько тысяч яблонь, покрытых спелыми румяными яблоками; что
какие там оранжереи, персики, груши, какое множество цветов, от которых прекрасно пахнет, и что, наконец, там есть еще много книг, которых я не читал.
Неточные совпадения
Толпа крестьян проводила нас до крыльца господского флигеля и потом разошлась, а мужик с страшными глазами взбежал на крыльцо, отпер двери и пригласил нас войти, приговаривая: «Милости просим, батюшка Алексей Степаныч и матушка Софья Николавна!» Мы вошли во флигель;
там было
как будто все приготовлено для нашего приезда, но после я узнал, что тут всегда останавливался наезжавший иногда главный управитель и поверенный бабушки Куролесовой, которого отец с матерью называли Михайлушкой, а все прочие с благоговением величали Михайлом Максимовичем, и вот причина, почему флигель всегда был прибран.
Там негде было кормить в поле, но
как мать моя не любила останавливаться в деревнях, то мы расположились между последним двором и околицей.
Отец мой с жаром и подробно рассказал мне, сколько
там водится птицы и рыбы, сколько родится всяких ягод, сколько озер,
какие чудесные растут леса.
Я еще ни о чем не догадывался и был довольно спокоен,
как вдруг сестрица сказала мне: «Пойдем, братец, в залу,
там дедушка лежит».
Предполагаемая поездка к бабушке Куролесовой в Чурасово и продолжительное
там гощенье матери также не нравилось; она еще не знала Прасковьи Ивановны и думала, что она такая же,
как и вся родня моего отца; но впоследствии оказалось совсем другое.
Там был точно такой же удобный и теплый флигель для наезда управляющего,
как и в Парашине, даже лучше.
Очевидно, что и здесь смотрели на нас
как на будущих господ, хотя никого из багровских крестьян
там не было.
Еще прежде отец съездил в Старое Багрово и угощал
там добрых наших крестьян, о чем, разумеется, я расспросил его очень подробно, и с удовольствием услышал,
как все сожалели, что нас с матерью
там не было.
Издали за ним шли три крестьянина за сохами; запряженные в них лошадки казались мелки и слабы, но они, не останавливаясь и без напряженного усилия, взрывали сошниками черноземную почву, рассыпая рыхлую землю направо и налево, разумеется, не новь, а мякоть,
как называлась
там несколько раз паханная земля; за ними тащились три бороны с железными зубьями, запряженные такими же лошадками; ими управляли мальчики.
И тогда уже висело
там много такого платья, которого более не носили, сшитого из такого сукна или материи,
каких более не продавали,
как мне сказывали.
Только с неделю
как начали жать рожь, а между тем уже подоспел ржаной сев, который
там всегда начинался около 25 июля.
А
как приехать ко мне — не твоя беда; дам я тебе перстень с руки моей: кто наденет его на правый мизинец, тот очутится
там, где пожелает, во единое ока мгновение.
Прочитала она словеса огненные, и пропали они со стены белой мраморной,
как будто их никогда не бывало
там.
Так как вы отправитесь по тем местам, где я еще не был, так вы узнаете-с на месте все:
как там живут мужички, где побогаче, где терпят нужду и в каком состоянье все.
— А вы думали нет? Подождите, я и вас проведу, — ха, ха, ха! Нет, видите ли-с, я вам всю правду скажу. По поводу всех этих вопросов, преступлений, среды, девочек мне вспомнилась теперь, — а впрочем, и всегда интересовала меня, — одна ваша статейка. «О преступлении»… или
как там у вас, забыл название, не помню. Два месяца назад имел удовольствие в «Периодической речи» прочесть.
В это время подъехал кошевой и похвалил Остапа, сказавши: «Вот и новый атаман, и ведет войско так, как бы и старый!» Оглянулся старый Бульба поглядеть,
какой там новый атаман, и увидел, что впереди всех уманцев сидел на коне Остап, и шапка заломлена набекрень, и атаманская палица в руке.
Неточные совпадения
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит не шутя // И предается безусловно // Любви,
как милое дитя. // Не говорит она: отложим — // Любви мы цену тем умножим, // Вернее в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой,
там недоуменьем // Измучим сердце, а потом // Ревнивым оживим огнем; // А то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что
там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, //
Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет
там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет
там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «
Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Бывало, пушка зоревая // Лишь только грянет с корабля, // С крутого берега сбегая, // Уж к морю отправляюсь я. // Потом за трубкой раскаленной, // Волной соленой оживленный, //
Как мусульман в своем раю, // С восточной гущей кофе пью. // Иду гулять. Уж благосклонный // Открыт Casino; чашек звон //
Там раздается; на балкон // Маркёр выходит полусонный // С метлой в руках, и у крыльца // Уже сошлися два купца.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый,
как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а
там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот…
какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —