Но вдруг куры разлетелись во все стороны, большие сани остановились, и из них вышла высокая, стройная, ослепительно-белая женщина в шубе и шапке, запорошённых снегом.
Не садися не в свои сани!» // Вот неделя, другая проходит, // Еще пуще старуха вздурилась: // Царедворцев за мужем посылает, // Отыскали старика, привели к ней.
Сани остановились около большого странного дома, похожего на опрокинутый супник. Длинный подъезд этого дома с тремя стеклянными дверями был освещен дюжиной ярких фонарей. Двери со звоном отворялись и, как рты, глотали людей, которые сновали у подъезда. Людей было много, часто к подъезду подбегали и лошади, но собак не было видно.
Лишь сани под него подвесть, // Подрывшись наперёд ему под основанье, // А там уже, изладя на катках, // Я во́ротом, куда хочу, всё зданье // Поставлю, будто на руках.
Когда я уже помыла и обсушила посуду, снаружи послышался скрип полозьев саней по снегу, затем голоса, и в дверь стукнули.
Но вдруг куры разлетелись во все стороны, большие сани остановились, и из них вышла высокая, стройная, ослепительно-белая женщина в шубе и шапке, запорошённых снегом.
Ряды саней стояли вдоль его стены, и заждавшиеся собаки, по-волчьи свернувшись клубком, лежали на снегу.