Глава 8
Платон мне друг, но истина дороже.[16]
— Это никуда не годится! — Ариэль презрительно отшвырнул мой workplan.
— Послушай, отведённые тобой сроки…
— Оставь сроки, я о содержании. Тут же ни черта не понятно! Вот ты пишешь… — он схватил и быстро перебрал листки. — Где это? Так, так… Вот: «Анализ характеристик отражённого сигнала». Что это? Я не понимаю! Как вообще из этой фразы можно что-либо понять?
— Изучение характеристик сигнала, — монотонно роняя слова, начал я, — включает спектральный анализ, выявление основных частот, а также исследование…
— Я знаю, что такое анализ! — взвился он. — Но почему этого нет в документе? План работы — это не пустая отписка, план должен быть чётким, детальным и са-мо-дов-леющим. — Оторвав одухотворённый взгляд от потолка, куда он воззрился, пока говорил о том, что есть workplan, Ариэль испытующе уставился на меня. — Учти и исправься. Дальше, во второй части, ты и вовсе ничего толком не объясняешь. — Он снова зашуршал бумажками. — «Разработка альтернативных фильтров». Каких фильтров? Альтернативных чему? Как будет проходить их разработка? Из каких этапов состоять?
— Альтернативных существующим. Тем, которые уже реализованы в системе.
Шеф истощил первоначальный запал и не спешил с ответом.
— Ариэль, давай разберёмся. Ты требуешь, чтобы я переделал всё с нуля плюс добавил новую функциональность. Как ты себе это представляешь в такие сроки?
— А в чём, собственно, проблема? — изумился он. — Первая часть сделана.
— Но ведь она работает кое-как!
— Думаешь, я не знаю! Не о том речь! Объясни лучше, почему твои описания столь поверхностны?
Я чуть не взвыл.
— Поначалу ещё куда ни шло, а дальше… Складывается впечатление, что, оставаясь дома, ты халатно относишься к своим обязанностям. Чем ты вообще занимался в выходные?
Хороший вопрос. Главное — своевременный.
— Ходил в музей, — брякнул я.
— Музей? — машинально переспросил Ариэль.
Причинно-следственная связь разрывается, и он на мгновение замирает.
— Какой ещё музей? — он мотнул головой, стряхивая оцепенение.
— Научный… Калифорнийский музей науки и техники.
— Зачем?
— Что? А… мм…
Действительно! Не в бровь, а в глаз. Я сделал витиеватый жест и пошевелил пальцами.
— Ну так… Посмотреть, вдохновиться…
Арик ошарашенно глядел на меня. В ажиотаже, охватывающем его во время внушения мне ума-разума, шеф имел обыкновение переть напролом, не придавая значения моим репликам. И теперь, опомнившись, пытался уяснить, как нас сюда занесло. Он таращился на меня несколько долгих секунд, а я, стараясь сохранить невозмутимый вид, упивался тем, как огорошил его на полном скаку.
— Так, Илья, — Ариэль сгрёб бумажки и разровнял, постукивая торцом о крышку стола. — Сейчас не время беседовать о твоём досуге. Вернёмся к теме. Где мы были?
— Ты объяснял, — я тоже подобрался, — что план должен быть самодовлеющим, а то, что я написал, — никуда не годится.
— Вот именно! Абсолютно никуда. Теперь так… — он вновь впился в уже порядком измятые страницы.
Конец ознакомительного фрагмента.