Глава 5
Элкай, как его назвал мистер Хантер, повел меня через здание вокзала прямо на улицу, где уже ощущался запах озона. Это означало лишь одно: волна на подходе.
Выйдя из вокзала, я сразу приметила большое количество людей, снующих по улице. Почти все они одеты в форму черного цвета. Изредка попадались один-два на десяток людей, которые носили обычную, повседневную одежду.
Мысли возвращались к разговору с мистером Хантером. Неприятным его не назовешь, но и встречи с ним искать не стану. Да и зачем? Вряд ли наши пути когда-нибудь пересекутся.
— Кем Вы приходитесь Мэлвину Дизу? — неожиданно спросил Элкай.
Диз? Я его знала, как Мэлвина Солта. Стоит расспросить Мэла об этом, когда он приедет.
— Мэлвин друг семьи. С чем связан вопрос?
— Вы миссис, а не мисс. Вас поселили в дом командира Диза. Логично было предположить, что он мог быть Вашим мужем, — просто ответил тот.
Вот как. Командир Диз. Это звучало странно, потому что в Зоне Б к нему обращались «командир Солт».
Я была удивлена тем, что Элкай поднял эту тему и вообще завел разговор. Но ответить ему было проще, чем начать дерзить или вовсе отмалчиваться, вызывая к себе ненужное подозрение. Поэтому я решила быть честной с великаном. Тем более, мне не нужны проблемы с его начальством.
Мы прошли несколько домов в центре города, и я заметила, что они выглядят очень хорошо. В Зоне Б с обычными домами все скверно, а здесь катастрофа будто их и не тронула. Ни тины, ни запаха болота, ни разлагающихся биологических отходов в виде животных, птиц и прочей фауны. Да, в Зоне Б прогулки по поверхности сопровождались именно этими атрибутами. Мэру Бакстеру было глубоко плевать на то, что происходило на поверхности. Главное, это удержать власть внутри убежища, а с тем, как обстоят дела снаружи, он никогда не разбирался.
При воспоминании о нашей последней встрече я невольно поежилась. То, каким взглядом Бакстер проводил меня, сидящую в автобусе, и странно, и страшно. Он должен был быть в гневе, в бешенстве, ведь я не подчинилась его диктату. Не стала принимать авторитет. И вместо того, чтобы рвать и метать, он с пугающим спокойствием проводил взглядом отбывающий автобус. Будто был уверен, что это не последняя встреча. С чего бы ему так думать? На Хэйвен власть Сучки Гарри не распространяется.
Не распространяется же?
— Вы определились с родом занятий в Хэйвене? — вывел меня из рассуждений голос Элкая.
— Родом занятий?
Мэлвин не говорил об этом. Сказал лишь то, что все устроит.
— Да. Решили, чем будете заниматься?
— Пока нет. Но вскоре определюсь, — заверила его я.
— Я мог бы предложить место в своем отряде, — ровным тоном продолжил мужчина. — Нам нужны не только бойцы, но и образованные люди. А у Вас есть и знания, и умения. Поверьте, это неоценимые качества в нынешнее время.
Второй раз за день мне приходится удивляться.
— Боюсь, что мне придется отказаться, — не раздумывая, ответила я.
— Причина?
— Элкай, у Вас есть дети?
Его лицо удивленно вытянулось, а глаза расширились.
— Не понимаю смысла вопроса.
— Я объясню, — терпеливо ответила я, отметая мысли о том, что он неспроста затеял этот разговор. — Если Вас дома никто не ждет, то есть смысл рисковать своей жизнью, превращая это в развлечение или просто способ заработать. Меня дома ждут дети и мать. Соответственно, права рисковать своей жизнью у меня нет.
— Но Ваш муж был командиром отряда. Четвертый ранг, если я не ошибаюсь.
— Был, — согласилась я. — У него отсутствовало право выбора, потому что Томас стал военнообязанным до катастрофы.
— Почему он перестал быть командиром? — не унимался он.
— Потому что… — Я впервые запнулась посреди разговора. Вопрос Элкая поставил меня в тупик. — Потому что он мертв.
Мужчина остановился и посмотрел прямо в глаза.
Весь разговор больше походил на допрос. Вряд ли это праздное любопытство. Могу предположить, что это поручение он получил от своего командира. Что ж, если бы я отвечала за безопасность одного из немногих оплотов человечества, мне было бы интересно знать, кто прибывает в город.
— На задании?
— Нет. И я прошу прекратить расспросы на эту тему.
Терпение, Джо. Терпение — благодетель.
Он шумно выдохнул и кивнул. Мы остановились у одноэтажной постройки, больше напоминающей склад.
— В этом здании находится жилье Мэлвина Диза. Мистер Хантер выделил это убежище в единичное пользование командира Диза. Данные о Вашей семье будут внесены в ближайшее время. Чтобы попасть внутрь, введите код из пяти цифр. — Элкай протянул мне листок. — Внутри работает система оповещения Хэйвена, помогающая жителям города вовремя добраться до дома и заблокировать его.
В этот же момент некоторые лампочки на улице заморгали желтым цветом, а из рупоров раздался сигнал тревоги.
— Я оставлю Вас ненадолго, миссис Бэйтс. Но прошу подумать о моем предложении.
— Благодарю, Элкай, — ровным тоном ответила ему. — Своего решения я не поменяю. И зовите меня Джоанна.
— Хорошо, Джоанна. Приятного отдыха. Скоро увидимся.
«Надеюсь, что нет», — подумала я, смотря на широкую спину уходящего мужчины.
Я зашла внутрь склада и увидела лишь одинокую коморку учетчика. Сильный ветер порывами выбивал из металлической конструкции протяжные стоны. Проследовав в комнатку два на два метра, обнаружила в полу люк, на котором находилась цифирная панель. Ввела комбинацию, и со стороны крышки послышался щелчок. Потянув за ручку, открыла и посмотрела вниз. Довольно широкий лаз простирался на пять метров под землю.
Минуты две я сомневалась, стоит ли спускаться? Правда ли там моя семья? Этим людям ничего не стоило меня обмануть и просто сдать Мэру Бакстеру. Хотя за все время переговоров и прогулки сюда, меня не покидало ощущение, что все происходит по-настоящему, когда как в Зоне Б от людей сквозило двуличием. Но услышав детский смех, отмела все подозрения и, замкнув за собой крышку люка, стала спускаться.
В конце пути меня встретила аккуратная прихожая, которую можно было раньше обнаружить в среднестатистической квартире. Небольшой гарнитур с отделами для обуви и верхней одежды, зеркало в половину человеческого роста и коврик с символической надписью: «Дом, милый дом». На полу линолеум под дерево, а на стенах обои светло-персикового цвета. Это место не кажется искусственным, каким я его посчитала в самом начале. Я не никогда не думала, что снова окажусь когда-нибудь в подобном жилище. Оно выглядит слишком нереальным, чтобы быть правдой. Но все происходит на самом деле. Я здесь, а впереди длинный коридор, по которому ко мне уже шла мама.
— Джо, детка, ты как? — с легкой тревогой во взгляде она пыталась оценить мое состояние.
— Все хорошо, мам, — успокоила ее и добавила: — Это дом Мэлвина.
— О, правда? Тот рыжий юноша не упомянул об этом.
— Зато успел сказать, что со мной что-то случилось?
— Нет, это был не он. Пока мы шли, нас остановил очень высокий мужчина и сказал, что ты находишься под временным следствием. Попросил у Эдгара наши данные и ушел.
— Эдгара?
— Так зовут того паренька, что помог мне, — тепло улыбнулась мама. — Но я его называю Эдди.
Сердце больно кольнуло. Мама так называла папу. Он все ворчал, что взрослого мужчину не престало так звать, но она была непреклонна. Отец скончался через месяц после нашей с Томасом свадьбы. Случился инсульт. Болезнь долго скрывалась, пока не наступил роковой момент.
— Мам, где девочки?
— Мэгги с Эдди играет, а Поппи изучает компьютер.
— Тут есть компьютер? Настоящий? — моему удивлению не было предела. Обычно такая техника находилась только у вышестоящих граждан или элиты. Кем же тут был Мэлвин, что ему в личное пользование выделили компьютер?
— Да, Эдди включил ей мультики и взял на себя заботу о Мэгги, пока я готовила поесть.
— Понятно, — кивнула я. — Мама, надо поговорить.
— Конечно, детка, — жестом указала она на одну из комнат.
Мельком взглянув в зеркало, я ужаснулась. Как сильно меняется человек, когда не следит за своим отражением каждый день! Некогда блестящие блондинистые волосы собраны в низкий хвост, из которого выбилось несколько прядей. Золотисто-карие глаза впали в глазницы, вокруг которых образовались стойкие темные круги. Во взгляде больше нет того задора и счастья, который я наблюдала каждый день, когда прихорашивалась для Томаса. Теперь бледная тень прежней Джо смотрела на меня в зеркало безразличным взглядом и словно спрашивала: «Когда ты возьмешь себя в руки?»
У меня не было ответа на этот вопрос. Казалось, сколько бы времени ни прошло, я буду чувствовать горечь невосполнимой утраты все так же явственно, как и в первый день.
Мы зашли в комнату, которая, видимо, играла роль гостиной. Узкий диванчик, два кресла по бокам от него и журнальный столик, на котором стояло ведро со льдом и бутылкой шампанского.
— Что произошло, Джо? — Мама обняла меня за плечи и заглянула в глаза.
Я рассказала о мистере Хантере и происшествии у автобуса. И за что всегда уважала маму, так это за терпение и спокойствие. Она не перебивала и не упрекала меня в проявлении агрессии. Только выразила сомнения по поводу так называемого трудоустройства.
— Тебе надо отдохнуть, дорогая. — Мама присела на диван, положив руки на колени. — Все тянуть на себе слишком опрометчиво и опасно.
— На что ты намекаешь? — не понимала я ход ее мыслей.
— Я понимаю, что прошло всего три месяца, но тебе нужно отпустить его, милая. Томас погиб, а ты жива. Не пора ли позаботиться о своей жизни?
Снова мое терпение подвергалось испытаниям. На этот раз опыты с ним проводила мама.
— Спасибо за заботу. Я это ценю, — монотонно произнесла я, не меняясь в лице, — но с этим я разберусь сама.
— Сама, — повторила мама, фыркая. — Ты сегодня тоже сама пошла разбираться с проблемой. Если бы не положение Мэлвина, все закончилось бы плачевно.
— Мама, не стоит об этом сейчас…
— А когда, Джо? — повысила голос она, чем вызвала искреннее удивление, отразившееся на моем, обычно каменном, лице. — Ты медленно уничтожаешь себя тоской по мужчине, который никогда не переступит порог дома, не обнимет, не поцелует. Ты так и будешь просыпаться в холодной постели, содрогаясь от горестных всхлипов, пока не отпустишь его.
Глаза увлажнились против моей воли. Зло смахнув непрошеные слезы, я сорвалась:
— Тогда почему ты не нашла себе мужчину после папиной смерти?! М-м-м?!
Мама отшатнулась, будто я ударила ее, а потом строго произнесла:
— Я не в том возрасте и положении, чтобы выбирать и ходить на свидания, Джоанна. Я прожила с твоим отцом всю жизнь, а ты с Томасом была знакома всего семь лет. У тебя целая жизнь впереди, поэтому не сравнивай. И не смей отчитывать меня за то, в чем не смыслишь!
Она встала с дивана и, не говоря ни слова, спокойным шагом направилась в комнату, из которой ранее доносился смех детей.
Шумно выдохнув, с силой потерла руками лицо.
Зря я так. Не стоило ей грубить, потому что в чем-то она права. Я жива и у меня есть дети, которые нуждаются в матери. Но когда я смотрю на своих девочек, вижу его. Снова воспоминания захлестнули, бередя свежие раны. Нет, не те, что он оставил на моем теле, а те, которые зияли в душе и сердце. Это замкнутый круг мыслей, анализа произошедшего, сожалений и горя.
И от этого хотелось отвлечься.
Обведя гостиную взглядом, заметила, что на противоположной стене висит плазменный экран, а по обе стороны от него приличного вида колонки.
Мэлвин, кто же ты такой, черт возьми?
Взгляд упал на ведро, из которого призывно выглядывало горлышко бутылки. Я не пила алкоголь со дня катастрофы. Мэгги уже давно не на грудном вскармливании, так что…
Я схватила бутылку и принялась жадно пить. Каждый новый глоток игристого шампанского дарил облегчение и чувство спокойствия. Терпкий напиток проникал, казалось, в каждую клеточку тела, наполняя приятной ломотой.
Оторвавшись от горлышка, вытерла рот рукой и вернула бутылку в ведро со льдом.
Прекрасный напиток.
— Миссис Бэйтс?
Я резко развернулась и увидела Эдгара, стоящего в проходе.
— Говори, — снова нацепила на себя маску безразличия.
— Как только волна схлынет, я могу покинуть убежище. Но перед этим Вы должны кое-что знать.
Мне показалось, что он чего-то боится. Или кого-то. Меня он бояться не может — знает слишком мало времени. Может, своего начальства? С чего бы?
Я опустилась на диван, показав жестом, что и Эдгар может сесть. Парень заметно расслабился и воодушевленно продолжил:
— Я буду к вам приходить регулярно. На два-три часа, чтобы Вы смогли заниматься делами вне убежища. Возможно, захотите вступить в отряд командира Роджерса…
— Стоп, — я прервала его пылкую речь, замечая, каким фанатичным огнем горели глаза. — Тебя Элкай подослал?
Эдгар заморгал и заметно сглотнул, после чего кивнул.
— Не напрямую. В смысле, не он отдал приказ, но… — рыжий совсем заболтался.
Мое терпение подходило к концу. Дабы не выбить из него ответы силой, я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, а потом положила руку ему на плечо и размеренным тоном спросила:
— Кто отдал приказ, Эдди?
Услышав свое имя в уменьшительно-ласкательном виде, парнишка перестал тараторить и кивнул.
— Мистер Хантер отдал приказ, когда разговаривал со мной.
— Это случилось, когда вы шли сюда?
— Д-да.
— Хорошо, Эдди. — Я убрала руку и, поднявшись, направилась в коридор. Находясь в дверном проеме, бросила через плечо: — Можешь тут отдохнуть, пока не закончится потоп. И перестань трястись — я тебе ничего не сделаю.
— Понял! Спасибо, миссис Бэйтс! — услышала я радостный голос Эдгара.
Я заметила дверь и выбрала ее первым объектом исследования этого жилища. Помимо гостиной, здесь была кухня и комната с компьютером. Я прошла дальше и оказалась в спальне с огромнейшей кроватью. Та была настолько большой, что моя челюсть невольно покинула свой привычный уровень обитания, болтаясь в районе колен. По бокам расположились прикроватные тумбочки, а у дальней стены, на всю ее длину, стоял шкаф.
Я прошла к кровати, скинула кроссовки и легла ровно посередине, уставившись в потолок.
Хотелось побыть одной и все хорошенько обдумать. А точнее — положение Мэлвина в Хэйвене. Отдельное убежище под кодовым замком, наличие редкой и дорогой техники, а также влияние. Удивительно еще и то, под каким именем он тут известен.
Он сказал, что прибудет вскоре после нас. Вот тогда я его и расспрошу, а пока…
Пока мне не дает покоя мысль: зачем мистеру Хантеру следить за мной? Боится, что я натворю бед? Или, может, проверяет, не шпионка ли я?
От таких размышлений из груди вырвался нервный смешок, переросший в истерический смех.
Когда я успокоилась и вытерла слезы, то поняла, что градусы ударили в голову. Видимо, в этом и есть плюс холодного шампанского — трезвый, пока не согрелся.
Веки налились свинцовой тяжестью, а в голове впервые стало тихо: ни болезненных воспоминаний, ни тревожных мыслей. Я наслаждалась тишиной, и это было прекрасно.
