Глава 9
— Так, замри и не шевелись, а то собьюсь, — попросила Томаса и, наверное, в сотый раз за эту неделю принялась бубнить колдовскую абракадабру, вычитанную из книги, принадлежавшей бабуле Феньки. Но прошло пять минут, потом ещё пять, а заяц так и остался зайцем, правда, грустным, — прости, не вышло.
— Я вижу, ты стараешься, — промямлил Томас, тяжело вздохнув, проговорил, — что ж, подожду ещё, ты только концентрируйся лучше, представь поток, струящийся с твоих рук…
— Она не маг! — перебил Томаса енот, ввалившись в хижину, поставил на пол корзинку с грибами, добавил, — Мир, я мясо хочу, не могу уже есть эти грибы.
— А я могу что ли? — фыркнула, взглянув на очереднуюй добычу тихой охоты Говарда, с укором взглянув на мужчин, пусть и пока в звериной шкуре, проговорила, — рыбу мы так и не поймали, лягушек я есть отказываюсь, вдруг среди них очутится моя подружка. Ещё неделя — и я блеять начну, и будет здесь у нас контактный зоопарк.
— Это что такое? — спросил Томас, разглядывая шляпку подберёзовика, — червивый.
— Раз такой привереда, сам иди и насобирай, в округе уже нет ни одного гриба, — огрызнулся енот, пихнув лапкой зайца.
— Я вчера собирал и принёс без единой червоточины, сегодня была твоя очередь, — занудно проговорил Томас. Тщательно осматривая грибы, он перекладывал плохие в сторонку, и, судя по всему, сегодня мы будем жевать щавель, жарить корень лопуха и запивать это всё отваром из кипрея, а так хочется свежеиспечённого хлеба, намазать его сливочным маслом, положить кружок колбасы… Эмм…
Но к моему великому сожалению, и, судя по кислым мордахам енота и зайца, к их сожалению тоже, Феньке после той удачно пойманной синюшной птицы больше словить ничего не удалось, и чует моё сердце, всё же придётся мне выбраться в город. На мой логичный вопрос, почему фамильяр не может принести еду с рынка, оставив монеты на прилавке, ведь книгу-то она как-то притащила, Фенька заявила, что в магическом ходу можно переносить лишь вещи, принадлежавшие фамильярам или их работодателям, еда же с рынка им не принадлежит. А заявись лиса на рынок за покупками, это будет очень опасно, да и странно. Согласившись с доводами Фениамины, я вот уже третий день настраиваюсь выйти из леса.
— Сегодня их не было, — проговорил енот, прерывая мои тягостные думы.
— Кого их? — с недоумением переспросила, не сразу сообразив, о чём говорил Говард.
— Ну, тех охотников, которые тебя ищут.
— Хм… ясно, значит, можно попробовать выйти в Бувард, — задумчиво кивнула, едва передвигая ноги, направилась на второй этаж, в облюбованную мной комнату. Некоторое время я любовалась лесной опушкой с высокими вековыми деревьями, густой, местами непролазной, травой и многообразием ароматных цветов. Там же, мерцая солнечными бликами в проплешинах зелёной ряски, расположилось круглое, как тарелка, озеро. Его берег украшали коричневые головки рогоза, узкий стрелолист с маленькими белыми пуговками цветов склонился под тяжестью к земле, а на воде, мерно покачиваясь, плавали листья кувшинок, самих цветов я ещё не видела.
Насмотревшись на однообразный пейзаж, который вроде бы и услада для глаз и в то же время напоминание, что здесь я пленница, резко отвернувшись, устало прошла к шкафу, в котором всё ещё висела чужая одежда. Конечно, она была тщательно выполоскана в реке и высушена на жарком солнышке, обдуваемая тёплым ветром, но она всё равно была чужой и большой, а иглы и ниток в хижине не было. Наконец, выбрав, по моему мнению, самый подходящий по размеру наряд, состоящий из нижней рубахи до колена с длинными рукавами и сарафана из зелёной тонкой шерсти в пол, я стала переодеваться.
Делая это нехотя, неторопливо, бессмысленно растягивая время перед неизбежным. Наверное, я впервые за всю мою сознательную жизнь не знала, что мне делать. Я была растеряна и, погруженная в себя, отмывала ставшую мне временным пристанищем хижину. Не особо привередничая, на протяжении недели питалась зеленью и грибами. Изучала книгу, опыт прошлых ведьм, с коими работала бабка Феньки, и не думала о будущем. Сейчас меня почему-то больше всего волновало не попасть в руки охотникам за феями, ну и, конечно же, мужу.
И давно надо признаться, хотя бы самой себе, что наверняка моё желание, чтобы Томас и Говард превратились назад в людей, не исполняется лишь потому, что я неискренне это желаю. Не доверяю им, считая, что стоит им вновь стать людьми, как они тут же меня схватят, а плана отхода у меня всё ещё не было. Странная, непривычная апатия поглотила меня, не выпуская из своих цепких объятий.
— У деда нет ничего о феях, — появилась словно из ниоткуда Фенька, сразу вольготно разместившись на кровати, — и его ведьмы не интересовались вами, но дед пообещал сходить к одному фамильяру, тот давно отошёл от дел, но пожил много веков, может, он чего знает.
— Ясно, — кивнула, отсчитывая найденные в поясной сумке монеты, пробормотала, — думаю, этого хватит.
— В город всё же пойдёшь?
— Не хочу, но надо, — проворчала, подвязывая холщовый мешок к талии, — Говард меня проводит и подождёт у края леса. Зайду в дом Ильзе, возьму несколько травяных сборов, выставлю на продажу, немного примелькаюсь, разговоры послушаю, куплю продукты и вернусь.
— А если узнают? — проговорила лиса, кивнув на мою руку.
— Не должны, кроме Хетти, никто не знает, что Мирей наряжалась страшной ведьмой. К градоначальнику Мирей тоже ходила в маскараде. Так что в Буварде меня будут знать, как племянницу ведьмы Ильзе.
— А Хетти не проболтается? — продолжила меня стращать Фенька.
— Вот тогда и буду решать, — сердито высказалась, итак нервничая, кое-как надела стоптанные ботинки, недовольно буркнула, — у тебя есть другие предложения? У меня нет, траву жевать уже надоело.
— Не нравится мне это, но ты права, — тяжело вздохнула лиса, спрыгивая с кровати, шмыгнула между мной и чуть приоткрытой дверью, дважды чихнув, проговорила, — ты бы енота заставила убрать в коридоре.
— Он и Томас помогают, просто здесь такой бардак, что и трёх недель не хватит, — ответила деловой Феньке, ехидно добавила, — кстати, ты так и не вынесла мусор.
— Я бегала к деду! — возмущённо выкрикнула Фенька, быстро сбежав с лестницы, — вон пусть Томас тащит.
— Чего это я, — тут же отозвался заяц, забавно подбоченясь, — один грибы дурные носит, вторая отлынивает, а я и Мира должны дом отмывать и о еде беспокоиться?!
— Не нуди, — пропыхтел енот, вытаскивая на улицу корзинку с осколками, мусором и прочим хламом, — видишь, я убираю.
— Говард, пойдём, проводишь, — позвала маленького трудягу, первой вышла из хижины.
— Ну вот, дальше сам! — довольно выкрикнул енот, скатываясь по скрипучим ступенькам, в щелях между старых досок которых выглядывал пырей, лебеда и пушистая головка одуванчика, — идём? Чего стоишь?
— Идём, — кивнула, двинулась за енотом. Спустя час, насобирав на свой подол прошлогодних колючек лопуха, поругавшись с пауком, который оплёл паутиной именно те деревья, между которых был удобный спуск в овражек, наевшись неспелой костяники, закусив парочкой ягод сладкой, ароматной, но чуть горьковатой земляники, мы, наконец, выбрались из леса.
— Ну вот, чуть правее стоит избушка ведьмы, — тихо проговорил Говард впервые за всё время нашего молчаливого пути. Рыскающие три дня охотники не дали нам насладиться прогулкой по чудесному лесу, и мы всю дорогу, настороженно осматриваясь, молчали.
— Тогда как договорились, жди меня здесь. Если не вернусь, идите в совет, надеюсь, вам помогут вернуть свой облик, — пробормотала, вдруг почувствовав, как сердце зашлось в бешеном ритме, а по спине поползли зябкие мурашки.
— Нет уж, ты возвращайся, — потребовал енот, сложив лапки на груди, — сама заколдовала, сама и расколдовывай, нас с Томасом в Академии засмеют, приди мы в таком виде.
— И пусть, главное — вернуть ваш облик, — не понимала я такого упрямства, пусть хоть обхохочутся.
— Угу, только вот хорошей работы нам не видать. Кто ж доверит охрану тем, кто так глупо попался, — насупился Говард, едва слышно добавив, — будем в деревнях колодцы чистить да саранчу отгонять.
— Прости, — просипела, ещё больше почувствовав себя виноватой, — я сегодня же, когда вернёмся, постараюсь вас обратно…
— Ладно, иди уже и смотри, осторожна будь, — махнул лапкой зверёк, нравоучительным тоном проговорив, — с незнакомцами не разговаривай.
— Хорошо, мамочка, — хмыкнула, глубоко вздохнув, решительно направилась в избушку ведьмы Ильзе.
