1. книги
  2. Книги для подростков
  3. Юлиана Лайм

Ангел из прошлого

Юлиана Лайм (2024)
Обложка книги

Юная художница-сирота, живущая в детдоме, знает: ее отец жив. Но ей никто не верит, считая сумасшедшей. Получит ли Сима то, о чем так сильно мечтает, или оставит иллюзии ради счастья человека, который в ней очень нуждается?

Оглавление

Купить книгу

Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Ангел из прошлого» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Беглянка

12. Беглянка

Сима изо всех своих слабых сил бежит к воротам, не оглядываясь. К счастью, они не заперты: кто-то забыл защелкнуть кованый замок, калитка чуть приоткрыта. Скорее, скорее! Не нужно было приходить сюда. Не нужно. На что она рассчитывала? Это страх так затмил ее рассудок, что она согласилась пойти с малознакомым человеком неизвестно куда… Ох, что бы сказал на это папа? Лучше пусть он никогда об этом не узнает.

Интересно, что имел в виду Назарий, когда говорил отцу о родной крови? Эти странные путанные разговоры только заставили ее нервничать. Она такая наивная и глупенькая, что не поняла ни капли смысла, а спросить постеснялась. Да и ей лучше молчать. Ей там не место. Жаль, что она не поняла этого сразу.

И куда теперь? Сима замедляет шаг, отбежав на приличное расстояние. Ноги ее привели на знакомую длинную улицу. Она проходит вдоль детдома, а там дальше — тот самый старый район, где ей запрещала гулять Тамила, ветхие четырехэтажки, большая свалка, бомжи…

Федот! Сима поспешно идет туда. Курточка, которую она успела схватить с вешалки, и порванные в нескольких местах сапоги почти не греют, и холод уже пробирается до самой души. У ее старшего друга, конечно, нет дома, и он не сможет напоить ее горячим чаем, но зато он знает одно место, где можно остановиться на время, отогреться и подумать, что делать дальше.

— Ба, кого я вижу! — Рыжий толстяк, завидев ее издали, идет к ней навстречу, широко распахнув руки. — Мой милый ангелочек взял и прилетел! Что же тебя так давно не было? Я тут уже успел соскучиться…

От добрых слов и ласкового взгляда мутных зеленых глаз Симе становится чуточку легче. Но только чуточку: в следующую минуту она заливается слезами.

— Ну, ну, — смущенно перетаптывается рядом Федот. — Разве я сказал что-то плохое? Глупый бомж тебя ненароком обидел, да? Я ж, ты знаешь, говорить не мастак, вот…

— Нет, что ты! — Сима поспешно вытирает лицо рукавом и сжимает обеими руками его большую огрубевшую ладонь. — Просто… там было много всего, не хочется и рассказывать.

— Я бы вот что — в ночлежку бы тебя пригласил, — залихватски машет рукой Федот, а сам смотрит обеспокоенно. — Но боюсь, что снова откажешь.

— На этот раз не откажу. — Сима мотает головой так, что ее стриженные волосы разлетаются во все стороны. — Пойдем в ночлежку прямо сейчас. Мне нужен временный дом, потому что мне пока что негде жить.

По дороге Сима рассказала ему о том, как Назарий увел ее из детского дома, пообещал найти отца. Но потом…

— А потом, — Сима опять начинает всхлипывать, — Назарий с Валерием Романовичем куда-то вышли, а я осталась одна с этой Аленой. Она на меня посмотрела так недобро, что я испугалась и вышла из-за стола. Она говорила со мной, а я молчала. Она говорила о том, как я плохо выгляжу, что я здесь лишняя и никому не нужна, что я должна уйти… Говорила, что я хочу отобрать у нее жениха… Но мне нужен только мой папа, как она не понимает? Я пыталась ей объяснить, что делаю в доме Назария, но она меня не слушала. Стала бросаться бокалами, а потом схватила, не помню, или тарелку, или еще один бокал, а там на столе были осколки. Она порезала палец и стала звать на помощь или просто кричать… я не помню. Было много крови… и… я убежала. — Сима низко опускает голову. — Хотя Назарий и обещал найти моего папу, но сегодня в его доме мне было очень страшно.

— Ничего. — Федот приобнимает ее за плечи. — Ты же теперь со мной, а я тебя в обиду не дам, — он грозит кулаком воображаемым врагам. — Я буду драться, — хорохорится он. — Я тебя защищу.

Ночлежка — приземистый двухэтажный домик — встречает Симу радушно, как свою. И впрямь, ее одежда вполне подходит ко всем обитателям этого места. Их впускают, проводят внутрь, Симе предлагают стул. Федот крутится вокруг нее, мечется из стороны в сторону, находит чистый одноразовый стаканчик и просит, чтобы включили чайник. А потом командует и возмущается, что чайник не хочет быстро закипать.

Душно. У Симы начинает болеть голова. Она опускает ее на руки. Из полудремы ее выводит легкое дерганье за рукав.

— Скоро придет. — Федот просто вне себя. Он довольно улыбается и чуть ли не пританцовывает, хотя сегодня, к счастью, не пьян.

— Кто? — Сима плохо соображает из-за нехватки воздуха и накатившей слабости.

— Кто, кто, ну помнишь, я тебе все про него говорил? — Он наклоняется к ней, и его зеленые выпученные глаза блестят от восторга. — Наш благодетель. Тебе он тоже понравится, бомж Федот дело говорит! Вот.

— Я не хочу ни с кем знакомиться, — отодвигает его от себя Сима.

— Он принесет хлебушка и печенья, — радуется Федот. — Он хороший и добрый.

Тут, как по заказу, дверь открывается, и на пороге появляется не кто иной, как сам Олег. Сима даже привстает со стула.

Она прячется за Федота, но поздно — Олег ее заметил. И большими шагами идет к ней.

— Сима? — Он опускает на стул свои пакеты и берет ее за руку. — Почему ты здесь? Ты замерзла?

Он согревает ее руки в своих, а сам смотрит и смотрит. Пауза как-то затянулась, Федот аж языком прицокивает, отчего Сима вздрагивает и смущается.

— Я… ничего, я побуду здесь некоторое время, — бормочет она, отводя глаза.

— Тебе плохо у Назария? Тебя обижают?

— Да… то есть… нет, не совсем так… — Сима не привыкла врать, но тут ей почему-то как колом встали в горле все подходящие правдивые слова.

— Пойдем, я отведу тебя обратно. — Олег поспешно передает кому-то пакеты, а сам берет ее за локоть. — Это место не для милых девушек.

— Я не вернусь в детдом! — упирается Сима. — Меня тут же отправят в больницу, ты же ничего не знаешь… — Ее голос дрожит и срывается.

— Думаю, тебе стоит вернуться туда, откуда пришла, — чуть помедлив, говорит он, и на его лицо ложится тень, будто ему самому это не нравится. — Выхода другого нет. Я бы забрал тебя к себе, но не могу… В квартире, где я сейчас живу, установлены камеры, и мне запрещено приводить чужих, кроме своего друга.

Сима обводит взглядом большую комнату. Мужчины с бородами и без рассаживаются по углам. Кто на лавки, кто просто на пол. Все они в грязной порванной одежде, да и запахи здесь стоят удушливые, поэтому ноги так и тянут поскорее выйти на улицу, хотя там промозгло и ветрено.

А еще у Назария осталась ее сумка с рисунками, теплыми вещами, документами…

Федот стоит растерянный. Видимо, он не ожидал, что Сима окажется знакома с Олегом, и что тот так себя поведет, будто они близкие друзья, и как будто он за нее отвечает.

— Там, наверное, большой и теплый дом, — протягивает Федот. — И мягкая кроватка… А тут, понимаешь, тебя даже положить некуда. Как-то я этот моментик не просек…

Он выглядит обескураженным.

Сима смотрит на него. Переводит взгляд на Олега. «Папа!» — мелькает у нее в голове.

— Да, мне нужно вернуться, — тихо говорит она.

Ничего не объясняя Олегу, а уж тем более Федоту, она идет к двери. Олег догоняет ее уже на улице.

— Ты скажешь мне правду? — Он смотрит серьезно. Почему-то он слишком беспокоится о ней, хотя они всегда были знакомы на расстоянии. Неужели на него так сильно повлияла та встреча на перекрестке? Но что в ней было такого особенного?

— Правду, почему я ушла? — Сима пожимает плечами, не замедляя шаг.

— Да, ведь ты ушла не без причины, верно? — Он придерживает ее за руку, чтобы она остановилась и глянула на него. Но Сима упорно смотрит в сторону. Нет, она не скажет ничего плохого про Назария.

— Я почему-то не понравилась его отцу, — говорит она. — И Алене тоже. Поэтому я ушла.

— Только поэтому?

— Ну… они поссорились за обедом, — заминается Сима. — И все из-за меня. Поскорее бы уже найти папу, — у нее вырывается вздох. — Тогда все станет на свои места, и я никому не буду мешать.

— А кто твой папа? — Олег совсем не удивлен ее словам, словно сидел с ними за столом, видел и слышал все. — Расскажи мне о нем.

— Он художник, — говорит Сима. — У него темные волосы, и они вьются, я помню — я перебирала их пальцами, они очень мягкие… У него очень красивый и добрый голос. И глаза темно синего оттенка, прямо как небо вечером. Папа никогда не кричал и не сердился, он был очень добрым. Даже когда соседки со двора звали его: «Илларион!», чтобы он выглянул, и чтобы покричать на него, он просто улыбался, закрывал все окна и садился рисовать. А я забиралась к нему на колени и…

Сима умолкает. Олег больше не смотрит на нее. Он бледен и вообще выглядит странно. А его походка становится похожа на походку робота.

— Что-то не так? — спрашивает она, сжавшись. Всегда, когда она говорит про отца, к ней начинают относиться подозрительно. Кажется, Олег — не исключение.

— Я сделаю все возможное… Да, я обещаю. Я сделаю все, чтобы ты как можно скорее нашла своего настоящего отца. — Его голос затухает в конце.

— Спасибо, — только и находит что сказать Сима. Олег почему-то напоминает ей Тамилу, как бы это смешно не звучало. То ли интонациями голоса, то ли спонтанно возникшей напористостью, то ли похожими словами, которые произнесла уборщица перед тем, как они расстались. Сима мотает головой, чтобы разогнать все мысли — не стоит так часто вспоминать Тамилу, это ни к чему хорошему не приведет.

***

— Почему ты ушла? — напускается на нее Назарий, несколько минут спустя. — Я весь дом обыскал, думал, ты где-то прячешься. И как ты вышла за ворота?

— Это сейчас неважно, — пресекает его Олег, кладя руку Симе на плечо, отчего ей становится уютно и спокойно. — У меня к тебе серьезный разговор.

— Не сейчас, — морщится Назарий. Он протягивает руку Симе, и ей ничего не остается, как взяться за нее и войти в калитку. — Давай завтра. И спасибо, что привел ее.

Сима быстро оглядывается на Олега и идет за Назарием, потому что по-другому нельзя. Его большой белый особняк пугает — там таятся неизвестности, летают обидные слова, бьются тарелки. Но другого дома у нее нет. И это — шанс приблизить встречу с отцом. Ведь Назарий выглядел так уверенно, когда обещал ей помочь, словно и не сомневался в успехе…

— Между прочим, я волновался, — начинает он, войдя в прихожую. — Как ты могла вот так уйти? Алена — дура, нечего ее слушать. Но пока ничего с этим поделать не могу — нам придется ее потерпеть некоторое время. Сейчас я сделаю тебе чай, чтобы ты согрелась.

Он уходит, а Сима топчется в прихожей. Минуту спустя она начинает плакать. От воспоминаний того, что произошло в столовой, и еще от того, что перед ней появляется Валерий Романович, который, как и Алена, ее за что-то ненавидит.

— Ты снова здесь. Я когда-нибудь от тебя избавлюсь?

— Я не хотела ничего плохого, — всхлипывает она. — Только найти отца.

— А кто твой отец? — спрашивает Валерий Романович. Его голос звучит холодно и надменно, но он, кажется, он уже не сердится так сильно, как это было при первой встрече. — И при чем здесь я?

— Он художник, — говорит Сима, проведя по лицу рукавом куртки. — Я была маленькой и много чего забыла… Но что он рисовал, помню. Он очень хорошо рисовал. И он меня любил.

Валерий Романович еще больше замыкается в себе и становится суровым на вид.

— Ладно, — резко говорит он. — У меня дела. Мне это не интересно.

И быстро уходит.

Вам также может быть интересно

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я