Глава 4
Я ложусь рано. Этой ночью я не ездил драться, поэтому тело не болит, и на следующее утро чувствую себя превосходно. В кои-то веки я успеваю выпить кофе и съесть бейгл на завтрак. В школе останавливаюсь у шкафчика Ларри и бью кулаком по дверце рядом с замком. Та распахивается, и я засовываю внутрь коробку с кроссовками. Потом иду в раздевалку — поразительно, но я успеваю на нашу утреннюю тренировку. Когда вхожу, товарищи по команде встречают меня аплодисментами.
— Ну ни фига себе! — восклицает Ларри. — Без десяти шесть, а Ройал уже здесь.
Кто-то усмехается.
— Наверное, ад замерз.
— А может, он проиграл спор, — иронизируют ребята.
Я закатываю глаза и иду к своему шкафчику. У двери в подсобку замечаю тренера Льюиса, который разговаривает с коротко стриженным парнем.
Хоть я пришел на десять минут раньше, но все равно позже. Тренер хлопает в ладоши, увидев меня, и говорит:
— Отлично. Все в сборе.
Я смотрю на Коннора Бэббиджа — тот стоит, прислонившись к своему шкафчику, — и незаметно киваю в сторону тренера. Коннор пожимает плечами, словно отвечая: «Понятия не имею, кто это».
Тренер выходит вперед.
— Ребята, это Брэндон Мэтис. Он только что перевелся в «Астор» из «Беллфилд Преп». И он наш новый квотербек.
Все в раздевалке, включая меня, облегченно выдыхают. Никто даже не оборачивается, чтобы посочувствовать двум девятиклассникам на скамейке запасных. Они уже доказали свою полную беспомощность, да и сами только что с облегчением восприняли озвученную тренером новость.
— Мэтис, — рявкает тренер. — Ты хочешь что-нибудь сказать своей команде?
Новенький улыбается нам. Высокий, приятной внешности, да еще и дружелюбный? Я уже прямо вижу, как на пол падают трусики девчонок «Астора».
— Только то, что буду рад со всеми вами подружиться и забрать домой кубок.
Несколько игроков одобрительно кивают. Я же пока присматриваюсь к Мэтису.
Тренер переводит взгляд на меня.
— А ты, Ройал? Тебя устраивает эта перемена?
Теперь, после того как Рид окончил школу, я стал негласным лидером защиты. Если я приму Мэтиса, остальные ребята последуют моему примеру. Тренер это знает.
— Ого, тренер! Неужели вам не все равно, что я чувствую? — Я утираю несуществующую слезинку. — Я так тронут!
— Плевать я хотел на то, что ты чувствуешь, парень. Я просто знаю, сколько проблем может быть с вами, Ройалами. — Он хмуро смотрит на меня. — Но сегодня никаких проблем не будет, да, Ройал? Ты примешь своего нового квотербека с распростертыми объятиями, верно?
Я притворяюсь, что обдумываю его слова.
— Ройал, — предостерегает он.
Я широко ухмыляюсь.
— Нет, со мной не будет никаких проблем. — Я широко развожу руки в стороны и одариваю Мэтиса сияющей улыбкой. — Иди сюда, здоровяк, дай обниму!
Кое-кто из моих товарищей по команде прыскает от смеха.
Мэтис, кажется, ошарашен.
— Э-э, вообще-то, я не очень люблю обниматься.
Я опускаю руки.
— Черт, тренер, я приветствовал его с распростертыми объятиями — в буквальном смысле, — а он отказался обниматься со мной!
Бэббидж взрывается смехом.
Тренер вздыхает.
— Это фигура речи, парень. Просто пожми ему руку.
Не переставая смеяться, я делаю шаг вперед и жму руку Мэтису.
— Рад, что ты в нашей команде, — говорю я ему.
И это сущая правда. Нам кровь из носу нужен квотербек, который способен бросать чертов мяч.
— И я рад, что теперь с вами, — отвечает Мэтис.
Тренер снова хлопает в ладоши.
— Все, парни, переодевайтесь и марш на силовые упражнения!
Я снимаю с себя форму «Астор-Парка». Рядом со мной Доминик Уоррен натягивает баскетбольные шорты.
— Йоу, Мэтис, — кричит через комнату Дом. — Как у вас в «Беллфилде» с дырками?
— С дырками? — переспрашивает новенький.
— Да, с дырками. Ну, ты понимаешь. С телками. — Дом садится на лавку и наклоняется, чтобы завязать шнурки. — Я подумываю о том, чтобы найти себе девчонку в «Беллфилде» — все эти чики из «Астора» мне уже поперек горла.
Мэтис улыбается.
— Эй, а я слышал, что в «Астор-Парке» девчонки просто отпад.
— Ага, они красивые, — соглашается Дом. — Но им всем как будто палки в задницы воткнули. Их папочки миллионеры, понимаешь? И большинство из них ведут себя так, будто делают тебе одолжение, всего лишь заговорив с тобой.
— Не у всех палки в задницах, — не соглашаюсь я, думая об Элле и Вэл, двух самых классных девчонках из всех, кого знаю.
Я бы и Хартли к этому списку добавил, но только еще не успел узнать ее получше. А вот у ее мамаши точно в заду палка, а то и две. Какой черт вчера вселился в эту женщину? Я встречал не одну чопорную, высокомерную богатую стерву, но даже у самых-самых из них было понятие об элементарных манерах. Мы же южане, бога ради! Тебя сперва приглашают в дом, угощают стаканом холодного чая и куском пирога и только потом… Но захлопывать двери перед носом… Так никто не делает!
Дом закатывает глаза.
— А вот еще кое-что, что тебе нужно знать, — говорит он Мэтису. — Вот этот вот Ройал переспал с каждой девчонкой в этой школе.
— Я бабник, — обувая кроссовки, соглашаюсь я. — Держись меня, квотербек, и у тебя не будет проблем с противоположным полом.
Усмехаясь, Мэтис подходит ко мне.
— О, спасибо, Ройал. Кстати, как тебя зовут?
— Истон Ройал, — отвечаю я.
— И как тебя лучше называть?
— Да как хочешь. А ты что предпочитаешь: Мэтис или Брэндон?
— Вообще-то, Брэн.
— Брэн? Как та дрянь в кашах, от которой лучше срешь?
Мэтис смеется, закинув голову.
— Да, точнее и не скажешь. — Он бьет меня по плечу. — А ты забавный парень, Ройал.
А то я не знаю.
Когда мы заходим в зал, Мэтис все еще смеется. Обычно я выбираю в партнеры Паша или Бэббиджа, но сейчас не против познакомиться с нашим новым квотербеком и поэтому предлагаю подстраховать его.
— Конечно, — с благодарностью отвечает Брэн.
Он ложится на лавку. Я встаю в изголовье, мои руки замирают над тяжелой штангой. Рассматривая руки Мэтиса, я отмечаю, какие они длинные и мускулистые. Надеюсь, бросок у него что надо.
— Значит… «Беллфилд Преп»? Ты жил в Хантерс-Пойнте, да? — спрашиваю я, имея в виду городок в двадцати минутах езды на запад от Бэйвью.
— Вообще-то, я до сих пор там живу. Мои родители не стали переезжать, чтобы я мог добираться до «Астора» за пятнадцать минут. Мама слишком сильно любит свой сад, чтобы оставить его.
— Чем занимается твоя семья?
— В смысле?
— На чем нажили состояние Мэтисы? — сухим тоном поясняю я. — Нефть? Экспорт? Транспортировки?
— А, это. Нет никакого состояния. Я думаю, мы относимся к среднему классу. Моя мама — учительница, папа — бухгалтер. Я здесь на стипендии, иначе наша семья не смогла бы оплатить учебу: она здесь в десять раз дороже, чем в «Беллфилде». — Он ставит штангу на место и делает пару глубоких вдохов. От усилий его лицо раскраснелось.
— Ясно, понял.
Я чувствую себя глупо из-за того, что сделал преждевременные выводы. Мэтис — классный парень. И он даже бровью не повел, когда я начал задавать вопросы, не обиделся на них и не устыдился своего социального статуса. Не то чтобы я хвастался миллиардным состоянием своего отца — какое отношение имеют ко мне его деньги?
Мы, продолжая разговаривать, меняемся местами, и теперь я поднимаю штангу, а Мэтис страхует меня. Он рассказывает, как в прошлом году начал регулярный сезон в команде «Беллфилда», но сломал запястье и не смог попасть в плей-офф. Заменявший его игрок в первой же игре три раза потерял мяч, и именно поэтому «Астор-Парк» ни разу не сыграл с «Беллфилдом». Они никогда не попадали в плей-офф, а теперь все, наверное, злятся, что Брэн ушел играть в «Астор».
— Но «Астор» открывает лучшие возможности, понимаешь? — говорит он. — Хорошее образование, плюс полезные связи.
Я даже и не думал об этом, потому что никогда не вращался за пределами социального круга «Астора». Если ты был частью этого мира, то сначала учился в школе Святой Марии для мальчиков и девочек, пусть даже твоя семья не была особо религиозной. После школы Святой Марии ты шел в Академию Лейк-Ли, ну а потом — в «Астор».
Мы растем на благодатной почве привилегированного класса, со всеми нашими трастовыми фондами, роскошными тачками и дизайнерской одеждой. И частными самолетами, если ты Ройал.
— Какая у вас в «Беллфилде» тусовка? — спрашиваю я.
Судя по тем парням, с которыми я дерусь, единственное различие между мажором из частной академии «Астор» и парнем из дока — цена за выпивку, которую мы пьем. У всех нас красная кровь, и всем бывает больно.
— Я не особо часто хожу на вечеринки. Не пью.
— В смысле во время сезона?
— Вообще. У меня очень строгие родители, — признается Брэн, когда я соскакиваю с лавки, выполнив упражнения. — Мой отец — фанат футбола. В нем вся его жизнь, буквально. Он следит за тем, что я ем и пью. Мы даже наняли диетолога, который раз в неделю приезжает к нам домой с новым планом питания. С семи лет у меня личный тренер.
Похоже на оживший кошмар. Представить себе не могу, чтобы мой отец отслеживал, сколько токсинов попадает в мое тело. Их так много, что он бы просто не успевал считать. Единственное, где он по-настоящему проявляет твердость, — это полеты. Но как бы меня ни напрягало то, что мне закрыт доступ к кабине пилота, я понимаю, что это, скорее всего, в большей степени связано с одним судебным процессом, с которым папе пришлось разбираться некоторое время назад. Один из летчиков-испытателей «Атлантик Эвиэйшн» погиб, и расследование выявило злоупотребление спиртным. С тех пор отец очень строг в отношении алкоголя и летной работы.
— Это жесть, — участливо говорю я.
Брэн пожимает плечами.
— Футбол — мой билет в лучшую жизнь. Эта жертва того стоит. К тому же твое тело — твой храм, верно?
Я беру полотенце и вытираю вспотевшую шею.
— Нет, мужик, — с ухмылкой отвечаю я. — Мое тело — это игровая площадка. Хотя нет, подожди. Это парк развлечений. Истонленд. Девчонки сбегаются отовсюду, чтобы на собственном опыте испытать сумасшедшие поездки на аттракционах Истонленда.
Мэтис ржет.
— Ройал, ты всегда такой самоуверенный засранец?
— Всегда! — подтверждает Паш с другого конца тренажерного зала.
— Серьезно, это чертовски бесит, — вмешивается другой товарищ по команде, Престон.
— Они просто завидуют, — объясняю я Мэтису. — Особенно Престон.
Затем театральным шепотом добавляю:
— Бедняга все еще девственник. Только ш-ш-ш, никому не говори.
Престон показывает мне средний палец.
— Да пошел ты, Ройал! Это же неправда.
— Тебе нечего стыдиться, — снисходительным тоном говорю я, наслаждаясь тем, как краснеет его лицо. Престона легко подколоть. — Кто-то же должен обменяться кольцами невинности с дебютантками.
Мы перебрасываемся шутками и пошлостями до конца тренировки, и пусть это весело, я все равно расстроен тем, что сегодня мы только поднимали тяжести. Я бы с удовольствием выплеснул немного агрессии на грунте, но тренер уделяет нашей физической подготовке внимания не меньше, чем полевым упражнениям.
Быстро приняв душ, я переодеваюсь в школьную форму и марширую по школе в единственно возможном направлении — к шкафчику Хартли Райт.
Первое, что я вижу возле него, — это задница Хартли. Ну, почти. Она стоит на цыпочках, пытаясь что-то достать с верхней полки. Ее юбка приподнялась, обнажая голое бедро.
А она не укорачивает свою юбку. Все остальные девчонки в «Асторе» подворачивают юбки настолько, насколько это может стерпеть Берингер. Хартли же демонстрирует ее подлинную длину — до колен.
— Давай достану, — предлагаю я.
Она испуганно вздрагивает и ударяется головой о нижнюю полку.
— Ой! — вскрикивает Хартли. — Черт бы тебя побрал, Ройал!
Я усмехаюсь, а она потирает голову.
— Прости, просто хотел помочь. — Я подаюсь вперед и достаю учебник, за которым она тянулась. — Кстати, может, не стоит складывать вещи на самую верхнюю полку, если ты такая коротышка?
Хартли сердито смотрит на меня.
— Я не коротышка.
— Да неужели? — Я выгибаю бровь, глядя на нее сверху вниз.
— Да, неужели, — настаивает она на своем. — У меня просто нестандартные вертикальные пропорции.
— Ну ладно, давай будем называть это так. — Я передаю ей учебник, а потом роюсь в своем рюкзаке. — Кстати, раз уж я такой потрясающий и любезный…
— Никто не говорил, что ты потрясающий или любезный, — перебивает меня Хартли.
Я не обращаю на нее внимания.
— Я сделал для тебя копии своих конспектов по математике. Ты ведь начинаешь сегодня, верно?
Хартли медленно кивает и, глядя на меня с подозрением, берет конспекты.
— Это очень… мило с твоей стороны.
У меня такое чувство, что она скорее ударит себя, чем сделает мне комплимент, и от этой мысли на моем лице появляется широченная улыбка.
— Всегда пожалуйста.
— Я не сказала «спасибо».
— Ты сказала, что я потрясающий…
— Этого я тоже не говорила.
–…что почти то же самое, что «спасибо». — Я придвигаюсь ближе и глажу ее по голове. Она отталкивает мою руку. — Так что всегда пожалуйста. Кстати, вчера вечером я заезжал к тебе домой и…
— Ты что? — взвизгивает Хартли.
— Я заезжал к тебе домой. — Я пристально смотрю на нее. — Это что, запрещено?
— Кто открыл дверь? — требовательным тоном спрашивает она. — Моя сестра? Как она выглядела?
Как она выглядела? Хартли ведет себя так, будто там не живет.
— Не знаю. Дверь открыла твоя мама, а когда я спросил, дома ли ты, она сказала «нет» и захлопнула дверь прямо у меня перед носом. Как это понимать?
— Моя мама не самый приятный в мире человек, — со смирением в голосе отвечает Хартли.
— Да ну?
В коридоре начинает собираться народ. Я замечаю, что в пяти шагах от нас притаились Фелисити и парочка ее подружек. Судя по их виду, им очень интересно, о чем я разговариваю с Хартли. Я слегка разворачиваюсь на месте, чтобы загородить им обзор.
— Ну и где ты была? — спрашиваю я. — На горячем свидании?
— Нет. Я не хожу на свидания. — Ее голос звучит рассеянно, и она грызет ноготь на большом пальце.
— Вообще не ходишь?
— Сейчас не хожу. У меня нет времени на это.
Я хмурюсь.
— Почему?
Она смотрит на меня.
— Ты очень клевый…
Приободрившись, я распрямляю плечи, но Хартли еще не закончила.
–…и в другой жизни я бы с радостью ухватилась за шанс сходить с тобой на свидание, но у меня нет ни времени, ни энергии встречаться с парнем вроде тебя.
— И что, черт побери, это значит?
— Это значит, что мне пора на урок. — Она с силой захлопывает дверь своего шкафчика.
— Тогда увидимся за ланчем.
Ответа не следует. Но я же Истон Ройал. Мне не нужен ее ответ. Я знаю, что она изменит свое мнение. Они все так делают.
