Странный талант Винни

Штефани Герстенбергер, 2020

Провести лето у моря? Эти каникулы могут стать незабываемыми! Так думают Винни, Сесилия и Генри, когда родители отправляют их пожить у бабушки с дедушкой. Вот только ребят ждёт сюрприз: похоже, жители обветшалого сиреневого домика что-то скрывают. Многие комнаты заперты, а если приложить руку к двери второго этажа, то можно обжечься. Там что, устроили тайную пиццерию? К тому же младший братишка Генри клянётся, что на втором этаже растёт волшебный лес. А странная троица помощников по дому и вовсе уверяет: жить здесь очень опасно! Получится ли у ребят разгадать тайны, которые хранят обитатели этого дома?

Оглавление

Stefanie Gerstenberger, Cornelia Haas (ill.)

DIE WUNDERFABRIK — KEINER DARF ES WISSEN!

Originally published as «Die Wunderfabrik — Keiner darf es wissen!»

© 2020 Fischer Kinder — und Jugendbuchverlag GmbH, Frankfurt am Main

Серия «Фабрика чудес»

Во внутреннем оформлении использованы изображения:

© The Silhouette Queen, Maksym Drozd, Media Guru, Babich Alexander, pingebat / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Гордиенко В.С., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Глава 1,

в которой Винни, Сесилию и Генри собираются оставить в довольно унылом месте

Родители Винни сидели за обеденным столом и вполголоса о чём-то разговаривали. Они часто шептались, как какие-нибудь глупые влюблённые, однако сегодня всё было не как обычно: Винни точно знала, что так взволнованно обсуждают мама с папой. Они собирались бросить своих детей. Да-да, именно бросить! Почти как Гензеля и Гретель.

–…разве можно просто взять и отвезти их туда? — долетели до Винни мамины слова.

— Они достаточно взрослые, чтобы о себе позаботиться, — ответил папа.

— Но это же наши дети… — снова мама.

–…которых мы воспитали свободными и независимыми!

«Если на то пошло, мы сами себя воспитываем», — усмехнулась Винни.

— Когда Генри плачет, у меня просто сердце разрывается! Я-то их отлично знаю — уж пришлось с ними пожить, — вздохнула мама.

— «Пришлось»? Кристи, ты не преувеличиваешь? Неужели тебе и впрямь жилось так плохо?

— Видишь ли, они всегда были очень заняты, и в десять лет я сама попросилась в школу-интернат.

— Понимаю, но здесь, в Англии, такое случается и с другими детьми.

Винни покачала головой. Генри плакать не будет, этого она не допустит! Винни ещё сильнее прижалась к шкафу, рядом с которым оказалась совершенно случайно. Она не собиралась подслушивать — родители её просто не заметили!

— Они сами предложили присмотреть за детьми! — тихо, с явным изумлением в голосе произнесла мама. — Представляешь — сами! Пригласили внуков в гости. Разве это не странно?

— Странно, согласен. — Отец Винни поднял голову и заметил дочь. — Винни! Почему ты до сих пор не в постели?

«Ну вот опять, — подумала Винни. — Папочка в своём репертуаре».

— Сейчас каникулы, пап, и мне двенадцать лет!

— Всё равно уже поздно, а завтра нам рано выезжать. Мы едем в Уэльс. К твоим бабушке и дедушке.

— А дедушка нас правда пригласил?

Отец с матерью закатили глаза и встревоженно нахмурились. Бабушка с дедушкой никогда не звали их в гости. Винни всего однажды была у них в Уэльсе, когда они все вместе отправились показывать маминым родителям новорождённого Генри. В то время семья Винни жила в Швейцарии, потом они переехали в Бостон, а потом в Норвегию… они часто переезжали с места на место. Наверное, из-за того, что их родители были учёными-исследователями. Винни тогда было семь лет, Сесилии исполнилось девять, но, несмотря на это, в памяти от той поездки почти ничего не сохранилось.

Помнится, в Уэльсе был пляж и дом с сиреневыми, кое-где облупившимися стенами, а вокруг дома оранжевой змеёй вилась шаткая лестница, которая, похоже, вела в никуда. Было тепло, и они ели на пляже торт, привезённый на самолёте из Швейцарии.

«Бабушка отвратительно готовит, — сказала мама, выезжая на арендованной в аэропорту машине на встречную полосу. — Просто отвратительно!»

Сесилия и Винни весь день шептали друг дружке на ухо это слово и, хихикая, наблюдали за бабушкой. Винни хотела было подняться по змеистой лестнице, но папа поймал её на четвёртой ступеньке и снял как яблоко с ветки.

— И долго мы там пробудем? — спросила родителей Винни.

Может, на этот раз ей ответят как полагается.

— Посмотрим. Если будет опять как… так…

–…отвратно?

Мама засмеялась. Винни всегда нравился мамин смех. В такие минуты из серьёзного учёного она превращалась в беззаботную красавицу.

— Знаешь, мам, — сказала Винни, — наверное, летом бабушка, которая не умеет готовить, и пляж всё-таки лучше, чем забитый туристами Лондон. — Винни нравился Лондон, вот если бы ещё на улицах было поменьше народу… — Может, там будет хорошо!

— Как скажешь, совушка. Иди сюда! — Мама крепко обняла Винни и поцеловала её тёмные слегка вьющиеся пряди.

На всём свете только мама называла её совушкой. Винни до сих пор не понимала почему. Вроде и глаза у неё не такие уж большие и круглые — или всё-таки слишком круглые? Приятно, что мама придумала ей особенное имя, ведь Винни была ничем не примечательной — не высокой, но и не коротышкой, не яркой красоткой, как Сесилия с её пепельно-рыжими кудрями, не старшей, не младшей и не самой симпатичной из троих детей, а просто средней — и, к сожалению, самой обыкновенной.

Ну да, она здорово каталась на коньках и скейтборде, отлично плавала и очень любила читать — то же самое можно сказать и о миллионах её ровесниц во всём мире. Училась Винни хорошо, но знаний своих напоказ не выставляла. Из-за частых переездов им с Сесилией приходилось каждый раз заново привыкать к новому месту и заводить новых друзей. В четвёртый раз было ничуть не проще, чем в первый. Зато Винни немного говорила по-немецки, хотя и со швейцарским акцентом, а после двух лет, проведённых в Осло, свободно болтала по-норвежски.

— Ты собрала чемодан? — спросила мама. — Пока ничего окончательно не решено. Мы просто отправимся к ним в гости, а если дела пойдут неважно, уедем.

Винни поднялась по лестнице на второй этаж. Родители давно мечтали отыскать новый вид илоножки, неизвестного головоногого моллюска в пойме реки Амазонки, и совсем недавно, на удивление, получили разрешение на исследования.

Зря родители так тревожатся. Они с Сесилией смогут весело провести время — если с той вообще можно веселиться. В последние дни старшая сестра то и дело просила оставить её в покое, запиралась в ванной или в спальне, а выйдя оттуда, источала тысячи ароматов модного парфюма или лака для ногтей. А Генри… Милый, добрый Генри ни к кому не приставал, разговаривал вежливо, а от его макушки и шеи всегда очень приятно пахло.

С братом у Винни хлопот никогда не было. По пути в свою спальню она заглянула в его комнату. Два дня назад младшему брату исполнилось пять лет, и с тех пор он считает себя совсем взрослым. Сейчас Генри спал, как всегда растянувшись на кровати на животе. Его одежда аккуратно висела на спинке стула — да разве есть ещё на свете такие ответственные пятилетние мальчики!

Винни склонилась над братом и понюхала его волосы. Она бы где угодно узнала его по этому необыкновенному запаху. Генри давно расправился с полученными в подарок конфетами — марципановыми чудовищами. Остались книги, много книг — и все о самых разных животных.

— Научись читать и читай сам, — отвечала брату Сесилия всякий раз, когда он просил её почитать.

Сесилия никогда не отзывалась на просьбы, а в последнее время и вовсе стала какой-то странной. Винни вздохнула. Выдержат ли они с братом и сестрой целых три недели у бабушки с дедушкой?

Разве не здорово выбраться из Лондона — огромного многолюдного города, где никто, а не только она, ничем не выделяется! Ну разве что кроме королевы. Если её величеству требовалось проехать в своей карете несколько кварталов — все ближайшие улицы перегораживались за несколько дней до этого события. Мама сказала, что ничего окончательно не решено, и Винни ей верила. Мама никогда не лгала — она была слишком серьёзной и рассуждала как настоящий учёный.

Винни вошла в свою комнату, скатала в шар попавшийся под руку свитер и кинула его в стоящий на полу открытый чемодан. Мимо. Вот вам и доказательство — в баскетболе она тоже так себе. Винни легла в кровать, накрылась с головой одеялом и принялась ждать.

Когда это началось? Насколько всё серьёзно? И что будет на этот раз?

В последнее время в ней бурлило сразу слишком много чувств, и они так и норовили прорваться наружу в самый неподходящий момент.

Иногда среди всеобщего веселья накатывала грусть, а именно в те минуты, когда нужно было сосредоточиться, — ярость. Увидев однажды по телевизору детей, в страхе и горе оглядывающих развалины родного дома, она буквально застыла, охваченная невыносимой жалостью. Спустя три дня после потрясения Винни вдруг расплакалась за завтраком, и объяснить родителям, что с ней творится, не получилось. Порой пронзительные чувства накатывали вечером, не давая уснуть.

Винни тяжело вздохнула и откинула одеяло — вдруг стало жарко, в голове роились бесчисленные мысли. Всё страшно раздражало, и хотелось вырваться на волю. Как можно скорее!

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я