Три метра над небом. Трижды ты

Федерико Моччиа, 2017

Заключительная часть трилогии «Три метра над небом» Федерико Моччиа. Главный герой Стэп, в прошлом уличный хулиган, решает начать новую жизнь. Дела идут в гору: престижная работа на телевидении, стильная квартира в живописном районе Рима. Стэп делает предложение своей девушке Джин, но на горизонте снова появляется его бывшая возлюбленная – Баби.

Оглавление

Из серии: Три метра над небом

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Три метра над небом. Трижды ты предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

35
37

36

Вскоре мы приезжаем в Сан-Либерато. Дорога идет в гору, и сверху открывается вид на все озеро Браччано. Отблески закатного солнца нагревают воздух, делают его горячим. Такое впечатление, будто все вокруг — виноградники, деревья, дома, даже церковь — окрашены ярко-оранжевым цветом. В воздухе разлито спокойствие; идиллическое, безмятежное. Мы приезжаем на небольшую площадку, и Габриэле паркует машину. Мы выходим. К нам сразу же направляется Лаура, секретарша, а вскоре, следом за ней, — Пьетро, организатор. Первым делом они показывают нам церковь. Она маленькая и скромная, без украшений, но свет заходящего солнца создает идеальную атмосферу, делая ее особенно теплой. В ней около сотни мест, а алтарь, где будет происходить церемония венчания, находится на небольшом возвышении. Друзья и родные увидят все снизу. Лаура объясняет нам, как она предполагает его украсить.

— Здесь и у входа я бы поставила вазы с каллами, а вот здесь, на полу, разместила бы большие букеты белых маргариток. И по краям алтаря — белые розы…

Франческа и Джин кивают. Лаура уточняет:

— На длинных стеблях.

Обе улыбаются одновременно:

— Да-да, разумеется.

Мы с Габриэле слушаем, но гораздо спокойнее, он даже изрекает свою максиму:

— Ничего не поделаешь, женщины без ума от свадеб, а мужчины к ним почти равнодушны.

Я довольно весело киваю, хотя на секунду меня посещает странная мысль. Что значит: «Мужчины к ним почти равнодушны»? «Почти» — это как? Однако я нахожу благоразумным не углубляться в этот вопрос. Потом, с распростертыми объятиями и приветливо улыбаясь, подходит Манлио Петторини: волосы у него уже поредели, но он худощавый и сильный.

— Габриэле! Как же я рад тебя видеть!

Они искренне, крепко обнимаются. Те, кто смотрит на них со стороны, поневоле думает о том, что вместе они, наверное, пережили многие очень важные события. Габриэле показывает ему на Джин:

— Вот, это моя дочь Джиневра. Ты ее помнишь, да?

Манлио Петторини хлопает ладонью своей руки по ладони Габриэле.

— Да как же мне ее не помнить? Боже мой, как же она выросла!

— Моя жена Франческа…

— Да, конечно. Как дела?

— Спасибо, Манлио, хорошо, а у тебя?

— Грех жаловаться.

— А вот он — Стефано Манчини, жених.

Услышав, как меня представляют, я чувствую себя нелепо, но все-таки улыбаюсь и протягиваю Манлио руку. Он сразу же ее берет и крепко пожимает.

— Ого, да ты не представляешь, как тебе повезло… Знаешь, сколько людей тебе завидует? Когда эта девчушка приезжала к нам в Рошиоло, в деревню, нужно было видеть очередь, выстроившуюся перед ее домом. Она не могла выйти!

— Да, я знаю. Это правда, мне повезло.

Манлио Петторини смотрит на меня с довольным видом.

— Ну и отлично! А теперь давайте! Быстро все за стол, а то мне ужасно хочется узнать, что вы об этом думаете.

Джин берет меня под руку.

— О, счастливчик, которому так повезло, будь рыцарем, проводи меня к столу.

— Конечно, прекрасная селяночка из очереди перед домом…

— Дурак. — И она слегка толкает меня локтем в бок.

— Ой-ой-ой, — покорно говорю ей я.

— Учти, что я такая селяночка, которая может и врезать.

— Да знаю я, знаю, испытал на своей шкуре!

Все мы располагаемся вокруг большого стола на свежем воздухе, под гигантским фиговым деревом с широкими листьями. Солнце отражается в озере, и из этого уголка села вид восхитительный. Петторини подробно объясняет нам все, что собирается делать.

— Так вот, кухню я расположу там, сзади. — И он показывает туда, где заканчивается луг, то есть в противоположную сторону от церкви. — Зато столы мы поставим здесь, вокруг, под деревьями, чтобы нам было не так сыро. А наверху мы натянем тенты, все по той же самой причине, и укрепим светильники. Они будут соединены, и каждый стол будет освещен — но не слишком.

Габриэле смотрит на него удовлетворенно.

— Манлио хорошо знает, как делать свою работу.

— Да ты шутишь, а? Я люблю мою работу. И наконец-то могу делать так, как хочу. А не так, как тогда, когда я устраивал ужины в Сенате, во дворце Мадама. Вы знаете, что там швейцары решали, что полагается подавать на стол в самые торжественные дни? Вы и понятия не имеете, как они к нам придирались при выборе вина!

— И мы тоже будем придираться! — Габриэле стучит кулаком по столу, тоже прикидываясь требовательным.

— Ну конечно! — И они оба смеются.

Потом Петторини зовет официантов:

— А ну, давайте, несите первое. Так вот: я приготовил их три, чтобы то, которое вам не понравится, мы отбраковали, хорошо?

— Манлио, но нам нравится все, что ты делаешь…

— Ну хорошо, тогда отбракуем то, что вам понравится чуть меньше! У меня уже было представление, как бы я это сделал, но я не могу решать все один. С другой стороны, это же вы платите.

— Ну конечно! Но если решишь ты, и еще будет скидка, то тогда мы доверяем!

И они снова смеются. Тем временем начинают приносить тарелки с первым.

— Так вот: это спагетти «на гитаре» с трюфелями и грибами. А вот это равиоли с начинкой из овощей и рикотта на сливочном масле с шалфеем. А это — паккери из гречневой муки с вишнями, оливками и растительным маслом, настоянным на перце.

— Мне они все кажутся восхитительными, — говорит Франческа.

— Да, — кивает, улыбаясь, Джин. — Аромат исключительный.

После этого одно за другим начинают приносить вкуснейшие блюда, заботливо и очень внимательно их подают молоденькие официанты.

— Все они — выпускники школы гостиничного дела, — замечает Петторини.

Потом подают на пробу разные вина и щербеты, чтобы усилить вкусовые ощущения, потом — вторые блюда и всевозможные закуски.

— Тебе лучше есть немного, — советует мне Джин. — Придется попробовать еще кучу всего…

— Но эта телятина под соусом из тунца просто обалденная.

Произнося эти слова, я понимаю, почему мне она так нравится. Ее всегда готовила моя мать. Мамина телятина тоже была исключительной: мясо было невероятно хорошим, без единой жилки, всегда искусно нарезанным — как правило, тонко-тонко, — что делало его еще нежнее, под соусом, приготовленным из свежайших яиц и уксуса с щепоткой сахара: по крайней мере так мне казалось. Я понимал это из разговоров, которые вели на кухне женщины, обмениваясь секретами рецептов… Мы продолжаем есть, пока солнце окончательно заходит за озером, и вокруг нас зажигается несколько светильников.

— Ну вот, будет примерно так. С белыми лампами около всех деревьев и, наоборот, с желто-оранжевыми — там, подальше… Чтобы еще больше создать атмосферу.

Мне кажется очаровательным все, а этот последний совиньон, который нам дали попробовать, оказался холодным и безупречным, с нежнейшим фруктовым послевкусием. Потом подают землянику и малину с очень легкими домашними сливками и поливают их несколькими ложками горячего расплавленного шоколада. А потом приносят два торта-мороженого: один — с сабайоном, другой — с орехами. И, наконец, отличный кофе.

— Вот, а потом, подальше, я бы поставил стол со спиртными и крепкими спиртными напитками, которые в такой чести на каждой свадьбе… Ох, непонятно, почему оно так, но вы, молодые, счастливее нас и потому должны и пить больше!

Габриэле весело кивает:

— Мы, по крайней мере, топили в вине наши горести, а не наше счастье!

— Да! — смеется Джин. — Это точно, мы действительно друг друга обижаем.

— А вот к столу я бы, наоборот, подал эти горькие настойки.

И Манлио велит принести разные ликеры: «Капо», «Филу-э-ферру», «Аверна» и «Егермейстер».

— Одни известны больше, другие — меньше, про настойку из горечавки знают немногие, но она просто фантастическая… Попробуйте ее.

И он понемногу, буквально на глоток, разливает ее по рюмкам для ликеров.

— Правда, отличная.

— Она способствует пищеварению. Думаю, это потребуется!

Петторини смеется. И впрямь: всего того, что они решили приготовить, будет немало. Разнообразные закуски по всему парку. На одних столах будет ветчина, на других — нарезка. А еще — моцарелла, буррата, кусочки пармезана и другие итальянские и французские сыры. Жареную еду будут готовить в нескольких местах, где поставят фритюрницы для свежих лангустов и маленьких осьминогов, для приготовления панелле — блинчиков из нутовой муки, маленьких моцарелл, белых и красных миниатюрных аранчини, оливок по-асколански и польпеттин — мясных котлеток. Все это закуски. Потом подадут два первых: спагетти «на гитаре» с трюфелями и грибами; паккери с помидорами и оливками и два вторых — филе кианской говядины и сибас. Разнообразные гарниры: картофель всех видов, овощи, от цикория до брокколи, и три салата, один из которых — с грецкими орехами, кедровыми орехами и кусочками ананаса, а потом — сладости и фрукты.

Франческа и Джин говорят с Петторини о выборе хлеба, обсуждают вина, и все, как мне кажется, уже решено наилучшим образом.

— А вон идет отец Андреа.

Мы оборачиваемся и видим, как в глубине парка, освещенного последними отблесками озера, появляется священник. Он приближается быстро, и я вижу, как он улыбается и издалека кивает головой.

— А вот и я, а вот и я. — Он смотрит на тележки с блюдами около нашего стола. — Похоже, я пропустил чудесную трапезу.

Джин встает и искренне его приветствует.

— Отец Андреа! Какой приятный сюрприз! А я и не знала, что ты придешь; иначе бы мы тебя подождали.

Он ее обнимает, а потом немного отходит в сторону и с любопытством рассматривает ее.

— Так что, неужели церквушка еще дальше? Добираясь сюда, я едва ли не сжег мотор моей «симки»!

Петторини смеется.

— Кто знает, сколько раз ты сворачивал не на те дороги!

Они пожимают друг другу руки.

Петторини, показав на священника, говорит:

— Вы даже не представляете, сколько мы с ним провели свадеб!

— И все эти браки все еще крепкие!

— Серьезно?

— Конечно. Перед венчанием я провожу с новобрачными отменную беседу. Да вы, похоже, немало выпили?

Он смотрит на нас с улыбкой.

— Пожалуй, что нет, не слишком.

— В меру, — добавляю я.

— А кофе вы пили?

— Да.

— Тогда давайте хорошенько поговорим. Начнем с тебя. — Отец Андреа показывает на Джин. — Ты мне ничего не хочешь сказать?

Джин краснеет, может быть, подумав о своем животе. Я улыбаюсь, но делаю вид, что ничего не понимаю. Должно быть, отец Андреа ко всему привык.

— Ладно, давайте не будем терять времени, отойдем немного в сторону: так нам будет спокойнее говорить.

— А вы не хотите чего-нибудь выпить? — спрашивает Габриэле.

— Нет-нет, на работе я не пью.

— Ну хотя бы кофе…

— Нет, потому что после кофе мне хочется спать.

Потерпев поражение, Габриэле пожимает плечами.

Джин встает из-за стола и, прежде чем отойти в сторону, бросает на меня взгляд и улыбается. Думаю, этой улыбкой она хочет сказать вот что: «Наверное, я ему скажу». А потом следом за отцом Андреа идет к столу в глубине парка. Вот, они уже сели. Теперь я вижу их силуэты, словно нарисованные на поверхности озера позади них, которое теперь похоже на школьную доску цвета индиго. Джин размахивает руками, смеется, качает головой. Она веселая, легкомысленная и, самое главное, счастливая. А я? Я-то какой? Мне почти непроизвольно приходит в голову мысль достать из кармана мобильник и посмотреть на него, словно именно там я искал ответ на этот вопрос. Ничего, никаких сообщений. Тишина. К тому же она, в стороне, — это ответ. Я беру маленький стаканчик, наливаю туда немного ликера «Капо» и снова сажусь. Медленно его потягиваю. Справа от меня, недалеко, Габриэле и Франческа разговаривают с Петторини. Он показывает им скатерти, потом все рассматривают ткань, кивают; судя по всему, они окончательно одобрили этот вариант. Манлио тоже кивает. Мне кажется, он говорит: «Это самая лучшая».

— Эй, все в порядке?

Я оборачиваюсь. Передо мной стоит Джин.

— Да, отлично. Вечер просто изумительный.

— Ну вот. — Джин садится рядом. — Я ему рассказала.

— Ну и правильно сделала, если хотела с ним поделиться.

— Да, думаю, так оно лучше.

Не знаю, что она имеет в виду. Не знаю, почему может быть лучше, но ничего не говорю. Делаю еще один глоток «Капо» и продолжаю молчать. Тогда Джин берет мой стаканчик и тоже отпивает из него совсем немного.

— Крепкий.

— Тебе не стоит его пить.

— Знаю, ну да ладно, уж позволь мне время от времени немного нарушать правила. Эй, смотри, отец Андреа тебя ждет.

— Хорошо.

Я встаю и иду к нему.

Джин кричит мне издалека:

— Эй, со стороны кажется, что ты идешь на плаху!

Я оборачиваюсь и смеюсь. А потом сажусь напротив отца Андреа.

— А ты и в самом деле, похоже, смирился.

— Да, но не слишком.

Он мне улыбается.

— И правда. Я доволен тем, что мне сказала Джиневра.

— И я тоже.

— Серьезно?

Я смутился.

— Конечно. Я собираюсь на ней жениться и решил это задолго до того, как оступился.

Он смеется.

— Да-да, знаю-знаю… Так вот, Стефано, хочу тебе сказать одну вещь. Это особая исповедь, с которой приходят к священнику до свадьбы. Если ты скажешь что-то особенное, то на деле когда-нибудь этот брак может оказаться недействительным. Но в любом случае священник вынужден сохранять тайну исповеди. — Он умолкает, словно желая дать мне немного времени, чтобы я подумал, чтобы принял решение. — Многие говорят что-нибудь нарочно: они хотят быть уверенными, что, как бы ни пошло дело, потом можно было бы признать брак недействительным. — Он снова молчит, потом поворачивается к озеру и, не глядя на меня, спрашивает: — Ну как, хочешь мне что-нибудь рассказать? Хочешь исповедаться?

И я сам удивляюсь тому, что говорю.

37
35

Оглавление

Из серии: Три метра над небом

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Три метра над небом. Трижды ты предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я