Грубейшее упущение
Проводив вдову Протасову, Артем вернулся в кабинет. Взял с журнального столика блокнот с записями, пробежался глазами по наспех набросанным схемам и пометкам, понятным лишь ему.
Дела о наследственных спорах, учитывая особую специфику юридической составляющей и безграничные уловки как враждующих между собой родственников, так и учуявших запах добычи всевозможных мошенников, следовало бы выделить в отдельную категорию. И, как свидетельствовала многолетняя практика Павлова, как минимум одна сторона всегда оставалась недовольна итоговым решением, полагая, что именно ее несправедливо обделили или обманули… Нередки были случаи, когда с точки зрения закона все формальности и нормы были соблюдены, но с этической стороны все переворачивалось с ног на голову.
Но, как известно, Dura lex, sed lex — закон суров, но это закон. Известный постулат, высеченный на скрижалях истоков правоведения, еще никто не отменял.
В памяти Артема всплыли события одного дела, которое вел его коллега. Умерла женщина. Остались двое детей, сын и дочь, у обоих дети. Сын жил отдельно, был в ссоре с матерью, и когда та сломала шейку бедра, ничем ей не помогал. Всю заботу о матери взяла на себя дочь пожилой женщины. Она ухаживала за мамой, покупала для нее лекарства, носилась по врачам. Однажды она попала в ДТП и скончалась, после чего ухаживать за бабушкой продолжила дочь погибшей. Так продолжалось несколько лет, пока женщина-инвалид не умерла. Мгновенно нарисовался сын покойной, заявивший о своих правах наследования. И он выиграл дело — все имущество умершей перешло к нему, поскольку с позиции закона он являлся наследником первой очереди. Неприязненные отношения между ним и покойной матерью не являются основанием отказа ему в этом праве, хотя чисто по-человечески внучка имеет куда больше моральных прав унаследовать или хотя бы разделить имущество бабушки. Конечно же, можно было попытаться признать этого сыночка недостойным наследником, но явных правонарушений тот не допускал и такой путь в итоге никто не избирал…
Павлов закрыл блокнот, положив его на стол, после чего заглянул в приемную:
— Оля, вызовите ко мне кого-нибудь из стажеров. У нас ведь сейчас парочка ребят практику проходят?
— Да, конечно, Артемий Андреевич, — ответила девушка.
Через три минуты в кабинет адвоката зашел долговязый парень в очках.
— Поручаю тебе ответственное задание, — глядя в глаза студенту, с серьезным видом сказал Павлов. Он протянул ему листок с записями. — Здесь данные людей, которые имеют отношение к некоему фонду «Центр помощи “Гарантия”». Твоя задача — собрать максимум информации, касающейся этих лиц. Особенно интересуют возможные конфликты по поводу наследства, судебные тяжбы и так далее. Когда будешь систематизировать, не забудь про источник. Если, конечно, будет что систематизировать, — добавил адвокат. — Задача ясна?
— Вполне.
— Тогда за дело.
Студент проворно ретировался, а Павлов сел за ноутбук. За пару минут он уточнил адрес и режим работы нотариуса Гурецкого, который открывал наследственное дело писателя Протасова.
«Что ж, самое время для знакомства», — подумал Артем, выходя из кабинета.
* * *
Ему повезло, и он успел застать нотариуса буквально в дверях. Тот о чем-то оживленно разговаривал с помощницей в приемном помещении и при появлении адвоката замер на полуслове.
— Сергей Сергеевич? — осведомился Артем, заходя внутрь. — Адвокат Павлов, городская Коллегия адвокатов.
— Добрый день, Артемий… — Нотариус замешкался. Даже невооруженным взглядом было видно, что он растерялся.
— Андреевич, — подсказал Павлов.
— Да-да, Андреевич… — Нотариус быстро взял себя в руки. — Чем могла заинтересовать наша скромная контора мэтра российского правоведения?
— У меня небольшое дело к вам, сможете уделить десять минут?
Гурецкий снова замялся, бросив мимолетный взгляд на часы, висевшие над дверью:
— Если откровенно, у меня назначена встреча…
— Десять минут, — настойчиво повторил Артем, и нотариус с неохотой сделал жест рукой в сторону кабинета:
— Пройдемте ко мне.
— Благодарю вас.
Сергей Сергеевич прикрыл дверь.
— Располагайтесь, — сказал он. Оглядев шеренгу стульев у стены, Артем выбрал ближайший и подвинул его вплотную к столу нотариуса.
— Я представляю интересы гражданки Протасовой, — начал он, вынимая из кожаной папки бумаги. — Полагаю, вы хорошо помните о закрытом завещании ее покойного супруга?
Помедлив, нотариус ответил:
— Разумеется. Как не помнить, если из моего кабинета ее увезла «Скорая помощь».
— Верно, увезла. Поскольку Бэлла Альбертовна и ее дочь-инвалид испытали настоящий шок после зачитывания завещания.
Нотариус пожал плечами:
— Все происходило при свидетелях в соответствии с нормами закона, Артемий Андреевич. Я не могу предугадать реакцию родственников на последнюю волю наследодателя, какая бы странная она ни была.
— Я готов поверить в процедуру оглашения последней воли умершего, — произнес Артем. — Но у моей доверительницы большие сомнения в подлинности самого завещания. Поскольку на руках вдовы покойного имелось другое завещание, составленное более десяти лет назад.
— Господин Павлов, людям свойственно менять свои решения, — заметил Гурецкий. Похоже, он понял, что беседа может затянуться более чем на десять минут и уже не поглядывал на часы. — В моей практике бывали случаи, когда наследодатель в течение полугода восемь раз переписывал завещание, вплоть до самой смерти.
— Я могу взглянуть на завещание? — спросил Павлов.
Нотариус медлил.
— У вас есть поручение от вдовы, ордер? — задал он вопрос, и Артем молча протянул ему документ.
Около минуты Гурецкий листал реестры, затем поднялся и, открыв сейф, вынул толстую папку. Выбрал завещание, открепил его от папки и положил его перед адвокатом.
— Вы помните события того дня? — изучая документ, поинтересовался Павлов. — Когда Протасов пришел для составления этого завещания?
Нотариус кашлянул, сцепив перед собой пальцы в «замок».
— Да, припоминаю. Бодрый такой старичок, — проговорил он, морща лоб. — Я дал ему образец, и он довольно быстро справился… еще постоянно шутил насчет возраста.
— Вы позволите?
Не дожидаясь ответа, Павлов сделал несколько снимков завещания на смартфон.
— Вам ничего не показалось странным? — спросил он. — Может, запомнились какие-то детали, на которые вы или ваша помощница непроизвольно обратили внимание? Состояние Протасова, как он себя вел? Общался ли он со свидетелями закрытого завещания?
— Нет, ничего такого припомнить не могу, — признался Гурецкий после непродолжительной паузы. — Вы должны сделать скидку на значительный промежуток времени, который прошел с тех пор. Другое дело, если бы вас интересовали события недельной давности.
— Это естественно, но тем не менее… Скажите, у вас установлены камеры видеонаблюдения?
— Да, конечно. Если не ошибаюсь, камеры есть на входе в нотариальную контору, на ресепшене и в коридоре.
— И как долго хранятся записи?
— К чему вам это? — удивился нотариус.
— Было бы интересно узнать, сопровождал ли кто-нибудь Протасова.
— Мне сложно ответить на этот вопрос.
— Это и так понятно, — с легкой усмешкой проговорил Павлов. — По поводу свидетелей можете сказать? По установленным правилам завещатель должен был передать конверт с завещанием в присутствии двух свидетелей, — напомнил он.
— Безусловно, что и было выполнено. Но ничего особенного по этому поводу я вам тоже сообщить не могу. Обычные свидетели, обычная рутина… Их дееспособность была проверена, не сомневайтесь.
— Я бы хотел получить их данные.
Черты лица нотариуса заострились, он нахмурился.
— Артемий Андреевич, о чем вы собираетесь с ними говорить, позвольте осведомиться? Или вы сомневаетесь, что процедура подачи Протасовым завещания была проведена в полном соответствии с законом?
— Сергей Сергеевич, я слишком ценю свое и чужое время, — отозвался Артем. — Неужели вы всерьез полагаете, что я вас задерживаю сейчас из-за своей личной прихоти или каких-то пустяков?
— Да что случилось?!
— Я сам хочу узнать, что случилось. Как так произошло, что любящий муж и отец полностью проигнорировал интересы самых близких ему людей? С которыми прожил, заметьте, больше сорока лет! И завещал все имущество малознакомым личностям? При этом не поставив в известность своих родных? В результате вдова и дочь живут в доме, который по закону уже даже не является их собственностью! Иначе как предательством это не назовешь, что совершенно несвойственно покойному, которого, кстати, я знал лично.
— Это случается сплошь и рядом. — Нотариус резко развел руками и пожал плечами одновременно. Он явно начинал нервничать.
— Мне очень хочется верить, что вы ошибаетесь.
Гурецкий начал терять терпение:
— У вас что-то еще ко мне? Простите, но я уже начинаю опаздывать.
— Буквально две минуты. Сергей Сергеевич, вы же знали о том, что супруга, а ныне вдова покойного и его дочь вправе претендовать на обязательную долю в наследстве?
Нотариус молча смотрел на Артема, плотно сжав губы.
— Обе эти женщины являлись нетрудоспособными иждивенцами, которые проживали с наследодателем на одной жилплощади и находились на его материальном обеспечении, — чеканя каждое слово, сказал адвокат. — Все документы, подтверждающие сей факт, у меня имеются.
— Документы? — зачем-то переспросил Гурецкий, и Артем смерил его внимательным взглядом.
— Именно. Мне неловко напоминать вам как нотариусу о требованиях статьи семьдесят три Основ законодательства о нотариате. Поскольку там черным по белому написано, что выяснение круга лиц, имеющих право на обязательную долю в наследстве, является прямой обязанностью нотариуса. Тем более странно, что вы, Сергей Сергеевич, предпочли не обратить внимания на дочь умершего при зачитывании завещания… Марина Андреевна является инвалидом первой группы и всю жизнь передвигается в инвалидной коляске.
— Признаю, это серьезное упущение с нашей стороны, — вымолвил Гурецкий ничего не выражающим голосом.
Павлов поднялся со стула и развел руки в стороны:
— С последствиями такого упущения теперь предстоит разбираться суду, куда будет подано соответствующее исковое заявление.
Нотариус с трудом выдавил улыбку:
— Вы ведь адвокат, это ваша работа.
— Так вы предоставите мне данные свидетелей? Я все равно узнаю, но будет лучше, если вы начнете сотрудничать со мной по данному делу прямо сейчас.
Гурецкий повернулся к экрану монитора и спустя минуту распечатал лист с нужными сведениями. Забрав его, Павлов направился к двери.
— Благодарю за то, что уделили мне время.
Он вышел из кабинета, но нотариус, словно позабыв о предстоящей встрече, продолжал сидеть за столом, с тревогой глядя перед собой.
