* * *
— Дни летели, унося с собой радость, Николай оправился от ранения. Счастье затмило его глаза, и он не собирался уходить на жестокую войну. Для него больше не существовало ни войн, ни кровопролитий, но счастье оказалось недолговечным, и через месяц их Алёшенька умер от чахотки. Николай не мог смириться со смертью сына. Уходя обратно в свой полк, он оставил жену опять беременной. Вот такое продолжение, — с горечью в голосе произнесла Лена.
— Как это ужасно смотреть, как умирает твоё дитя, — тихо произнёс Андрей. — Наверное, ему было очень больно.
— Все мужики только о себе и думают, — съязвила Женька, — а ты об Анастасии подумал, каково ей-то, она ведь мать, она рожала, мучилась. А ты — о графе.
— Мама, а что дальше-то было? — не обратил внимания на высказывания сестры мальчишка.
— А дальше? Все очень грустно. За шесть лет совместной жизни у них было четыре мальчика: Алексей, Валентин, Иван и Василий, но никто не дожил даже до года. Какой-то злой рок витал в их доме, унося всех детей в мир забвения…
* * *
Настя сидела возле камина и читала книгу, когда в зал ввалился сильно пьяный Николай, прислуги нигде не было видно. Пьяный и разъяренный муж подошел к красавице-жене и прошипел:
— Мы прожили шесть лет, шесть несчастных, мучительных лет, и ты, ты, отродье дьявола, умертвила всех моих детей, я убью тебя, — выкрикнул мужчина и сильно ударил Анастасию по лицу.
Безумный, в слепой ярости, он избил свою жену до полусознательного состояния. И, свалившись тут же от перенапряжения и спиртного, которое подействовало, наконец-то, как снотворное, уснул.
Очнувшись от побоев, с окровавленным лицом, избитая Настя пошла в свою комнату. Собрав невеликий багаж, она вышла из дома и, не осознавая ничего, побрела в неизвестном ей направлении.
«Лишь бы только подальше от дома. От дома, который из семейного гнёздышка превратился в адское пекло. — проносилось в её голове. — Ах, как она мечтала о счастье! — полуулыбка исказила её лицо всего лишь на мгновение и вновь на лице отобразилось омерзение. — А может, и вправду виновата в смерти детей именно она? — вопрос остановил её на мгновение, но, стряхнув наваждение, она побрела дальше. — «Нет, этого не может быть»… — Мысли путались, голова раскалывалась от боли и побоев, ноги подгибались, но Настя всё брела и брела, не видя перед собой ничего, кроме разъярённого лица Николая. Гены её матери наконец-то дали о себе знать, девушка взяла от характера ненавистной ей женщины упорство и стойкость перед обрушившимся на неё горем. Всю ночь она шла по дорогам и тропинкам, а под утро доковыляла до низенького домика. Постучавшись, Настя стала ожидать, облокотившись о дверной косяк, когда кто-нибудь откроет ей дверь. Через несколько минут дверь открыла старуха в потрёпанном платье и выцветшем платке. Сгорбленная, морщинистая, она напоминала Бабу-Ягу из сказок, которые так любил рассказывать отец Настеньки Андрей Петрович.
— Чё те, молодка? — прошмякала беззубым ртом старушка, внимательно оглядывая избитую девушку.
— Пустите в дом отлежаться, убежала я. От мужа убежала, — пролепетала уставшая Настя и повалилась на порог без сознания.
— Бог ты мой, ты ж чё, ой-ей-ей, неладно это, неладно. — Старушка подтащила за ворот Настю и, впихнув обмякшее тело в свой дом, закрыла дверь. — Ой, ты матушка ж моя, да кто ж это тебя так? Изверги! — причитая над Анастасией, бабка влила ей в рот несколько капель какого-то настоя. Закашлявшись, Настя очнулась.
— Красавица, куды ж ты теперя направляешьси-то? Одна-то недойдёшь ведь, убьють, чего доброго яще. — причетала хозяйка домика.
— Лучше пусть убьют, чем так жить, — безжизненным голосом ответила Анастасия, прикрывая от усталости глаза.
— Тьфу, тьфу, не накликай беды-то, — сплюнула старуха через плечо. — Бог с тобой, дитятко.
— Нет мне места в жизни, бабушка. Бог, видно, разгневался, коль отобрал у меня всех детей.
— Не гневи Бога-то, он знает, когда кого одарить. Ты поготь моненько, он и тебя приветит.
— Не жить мне боле, бабушка, муж меня ненавидит, детей нет, да и ушла я от этой жизни, ушла… А куда, и сама не знаю.
— Да куды ж ты пойдешь-то? Убьють, ой, убьють — и глазом не моргнешь.
— Я, бабушка, пойду к тетке своей Феодосии, небось, приютит меня.
— Ну чё ж, тыды приляг, отдохни поначалу, а потом и поглядим, чё я могу для тебя сделать-то.
