Квази-мо. Роман 2012 года

Олег Васильевич Северюхин

Учитель средней школы Алексей в самый неудачный день жизни написал письмо отчаяния в Кремль, расстался с любовницей и подрался с милиционером. От суда его спас адвокат Люций Фер в обмен на контракт о продаже души, подписанный кровью. Кто вставал на пути Алексея, становились похожи на звонаря Квазимодо. Алексей стал успешным бизнесменом и участвовал в международных переговорах. Теневые политики решили использовать безграничные возможности Алексея и предложили ему стать президентом страны. Книга содержит нецензурную брань.

Оглавление

Глава 25

— И давно это у вас так? — спросил я.

— Что именно? — не поняла женщина.

— Ну, вот эти, чистые намерения? — уточнил я.

— Да, пожалуй, всегда так и было, — рассмеялась моя знакомая, — у нас каждый говорит и делает то, что у него есть на душе, на сердце. У нас и общество называется чистосердечным.

— И поэтому вы все такие доброжелательные к людям? — не понимал я. — А вдруг человек вам не нравится или он делает то, что он не должен был делать. Вы также с улыбкой и чистосердечно говорите ему всё это, не дожидаясь того момента, когда человек поймёт, что его поведение предосудительно, противоестественно или антиобщественно?

— Конечно, а как же иначе, — чистосердечно и с полной уверенностью в своей правоте сказала женщина, — правда, таких случаев в последние двести лет не было.

— Неужели у вас всегда всё было так безупречно и благородно? — не верил я.

— Да, именно так, — убеждала меня хозяйка.

— Неужели у вас не бывает мыслей, противоположных тому, что вы называете чистосердечным обществом? — снова спрашивал я.

— Не бывает, — твердо сказала женщина с некоторой задержкой при ответе.

— И если я вам сейчас скажу, что пришёл к вам только за тем, чтобы попить ваш чай, а потом завалить вас в постель и наслаждаться вашими женскими прелестями, то и это вас не удивит? — задал я провокационный вопрос.

— Почему же это должно меня удивить? — рассмеялась женщина. — Я и сама подошла к вам только за тем, чтобы обратить на себя внимание, понравиться и затащить в свою постель. Вы же не обидитесь на мои слова?

— Нет, не обижусь, — признался я. С одной стороны, это неплохо, когда подошёл к женщине и сказал то, что ты от неё хочешь. А то начинаются всякие там поводы для знакомства, создание ситуаций для повторной встречи, жесты внимания и тому подобное, а когда дело доходит до главного, то к этому моменту уже нет большого желания, и внимание переключается на другой объект.

— Вот видите, — обрадовалась женщина, — пойдёмте быстрее пить чай и в постель, она уже давно готова и дожидается нас.

Действительно. Всё как у нас: нечего тянуть резину, по рублю и к магазину.

— Варенье было исключительно вкусным, и она сама была не менее вкусной, чем варенье, — думал я в нежной истоме, нюхая светло-шатеновые волосы, лежащие у меня на плече. — Интересно, они естественные или крашеные? В чистосердечном обществе не должно быть никаких красок. Если зелёное, то зелёное, если седое, то седое. Если оно чёрное, то и должно оставаться чёрным. И белый цвет должен оставаться белым. И, вероятно, у них нет и фотошопа. Если человек по жизни урод, то и на фотографии он должен быть полным уродом, а не херувимом, глядя на которого умиляешься и отдаешь за него голос на выборах. А когда его выберут, то думаешь, — где же глазоньки-то мои были, выбирая этого урода.

— Слушай, а как тебя зовут? — спросил я свою партнершу.

— Майя129745NH67, — ответила она.

— А как твоя фамилия? — спросил я, по наитию чувствуя, что фамилий при таком имени быть не должно.

— А зачем она мне? — сказала Майя. — Двести лет назад мы избавились от этого архаизма. Имя есть имя. Всё равно нельзя дать каждому человеку индивидуальное имя. Очень много имен одинаковых. Мы взяли эти имена и пронумеровали. Просто, но зато точно. Компьютер по моему номеру и имени может выдать всю необходимую информацию обо мне. Точно также и о любом другом человеке.

— А ты помнишь имя своего отца? — вдруг спросил я и понял, что поставил её в тупик.

— Имя я вообще-то помню, — с расстановкой сказала она, — а вот номер не помню. А какое твое дело до имени моего отца и моей матери? Они живут сами по себе, и я живу сама по себе. Я не хочу, чтобы кто-то мешал мне, и сама не хочу мешать кому-то жить.

— А семьи у вас есть? — осторожно задал я вопрос.

— А зачем они нам? — удивилась Майя. — Человек — это личность, и она должна самореализовываться. Ему не должно быть дела до того, где находятся его родители или где его ребенок. Они тоже самореализовываются. На том и стоит наше общество. Каждый человек — это ячейка общества и он должен отдавать все свои силы и знания на пользу этого общества, а не отвлекаться на разные мелочи типа семьи, домашнего хозяйства, воспитания детей. Есть специальные люди, которые воспитывают детей и призревают престарелых людей. Послушай, что тебе надо от меня? Ты получил свое, можешь идти в свою ячейку самореализовываться.

— Нет у меня никакой своей ячейки, — огрызнулся я, — и я не хочу идти это само, как ты говоришь, реализовываться. Я, похоже, вообще не из мира сего. Расскажи мне, как вы живете вообще? Откуда вы знаете, что такое хорошо и что такое плохо? Кто разъясняет вам правила жизни?

— Вот видишь, — Майя показала мне запястье левой руки, — моё красное пятно уже почти зажило. Значит, я полноправная ячейка нашего общества и могу нести свои знания другим.

— А причём здесь пятно? — не понял я. — Это что, родимое пятно? Это только у тебя такое пятно или у всех такие пятна?

— Это не родимое пятно, — гордо сказала Майя, — это воспитательное пятно. Нам каждому в детстве надевают на руку браслет с часиками, по которым мы всё делаем. Если мы делаем правильно, то ничего не происходит. Если мы делаем неправильно, то часики начинают жечь руку и жгут тем сильнее, чем неправильнее ты делаешь. Когда человек становится достоин чистосердечного общества, то он снимает эти часики и отдает их воспитателям. Это как диплом о сдаче экзаменов.

— Ты была не сильно послушным ребенком, если у тебя ещё не зажила рана от твоих часиков? — спросил я.

— Нет, я была послушной, но я хотела проверить себя, как сильно у меня развита способность переносить боль, — сказала Майя.

— Вы изучали первую и вторую сигнальную системы академика Ивана Павлова? — спросил я.

— У нас нет учёных с фамилиями, — сказала Майя, — а что такое первая и вторая сигнальные системы?

— Это очень просто, — сказал я, — собаке дают пищу и рядом зажигают лампочку. Через некоторое время у собаки выделяется слюна при зажигании лампочки, а не тогда, когда ей дают пищу.

— Не поняла, а причём здесь твоя первая сигнальная система? — спросила женщина.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я