На ИВС прекрасная погода

Олег Анатольевич Борисенко, 2003

Повесть изначально называлась "Байки из КПЗ, или Записки вечного кума". Но впоследствии автор изменил название. Это юмор. Повествование о сложных взаимоотношениях преступного мира с охраной. Реквием по действительно народной и безвременной ушедшей милиции. Сюжеты службы переплетаются с охотой и рыбалкой на просторах акватории Оби. Повесть – не автобиография. Образ главного героя сборный. Рассказ идет о тех милиционерах и арестованных, которые ныне, как музейные экземпляры, встречаются весьма редко.Фотография на обложке и все рисунки в книге автора.Содержит нецензурную брань.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги На ИВС прекрасная погода предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 7

Войдя за комбатом в разгромленный обком КПСС, Олег увидел спящего на лестнице курсанта зенитно-ракетного училища, рядом с которым лежала зеленая армейская каска.

— Резерв! — показывая на мирно посапывающего курсача, улыбнулся комбат.

Барсуков нагнулся и потихоньку взял в руки каску.

Командир батальона, увидев факт явного мародерства, подмигнул Барсукову:

— Надевай быстрей, пока хозяин не проснулся, хоть по башке не получишь!

Со словами «не зевай, Фомка, на то и ярмарка» Олег напялил украденную каску себе на голову.

Комбат был занят с другими старшими офицерами, а Барсуков с радиостанцией за спиной бродил по этажу, собирая разбросанные по полу календари и шариковые ручки.

К нему подошел курсант соседнего взвода Леха Синчило и, хвастаясь, показал бархотку для чистки сапог.

Кусок бархата был темно-синего цвета и смотрелся очень привлекательно.

— Оторви половину! — попросил Барсуков.

— Вон, в зале съездов еще до хрена осталось, — пробубнил Леха, пряча в подсумок добычу.

Олег прошел в зал съездов и обалдел от увиденного.

Обкомовские шторы трещали под ножами курсантов, каждому хотелось заполучить красивую бархотку.

Протиснувшись сквозь спины термитов с мыслью «война все спишет», Олег отрезал себе лакомый кусочек.

Барсукова, бесцельно болтающегося по этажам обкома, окликнул комбат.

Командир батальона, майор Усманов, взглянув на торчащий кусок бархата из подсумка своего горе-радиста, двумя пальцами вытащил бархат наружу.

— Это мародерство, за него расстреливают! Понял?

— Так точно! — испуганно выкрикнул курсант.

Комбат, беспардонно положив его в свою полевую сумку, изрек:

— Себе еще найдешь!

— Спасибо, что не расстреляли, — пробурчал Барсуков и ринулся за новой бархоткой.

Забежав в зал съездов, опешил. Пятиметровые бархатные шторы, закрывающие всю обкомовскую сцену, исчезли, как исчезли и курсанты, недавно толпившиеся в зале.

Барсуков с радиостанцией за спиной четко, как учит строевой устав, повернулся кругом и строевым шагом, горланя песню «Ах, война, что ж ты сделала, подлая!», пошел к выходу мимо двух курсантов, которые так же, как и он, остались без добычи.

Город пылал, окна близлежащих домов были выбиты, магазины разграблены, местная милиция ушла в партизаны.

Единственный в училище БТР-60ПБ, носясь по улицам Орджоникидзе, грохотал из КПВТ холостыми патронами.

В него из обкуренной толпы летели бутылки с зажигательной смесью.

Горящий БТР возвращался к училищу, где на него направляли водяную струю из пожарной машины.

Когда пламя сбивали, черный от копоти лейтенант закрывал люк и машина вновь исчезала в конце проспекта.

— Что-то долго нет бэтээра, — проговорил комбат как Илья Муромец, из-под ладошки смотря сквозь клубы слезоточивого газа, к которому войска и толпа давно уже привыкли.

Стоящий рядом капитан показал пальцем в конец проспекта.

Оттуда, как из преисподней, появилась охваченная огнем машина.

БТР летел на всех парах, колеса у него горели, от брони шел черный дым. Горящий бронетранспортер остановился у пожарной машины.

Солдат-пожарный, сидевший за водяной пушкой, пустил струю в несколько атмосфер.

Лейтенант, задыхаясь от едкого дыма, откинув башенный люк, высунулся по пояс и жадно хватал широко раскрытым ртом воздух.

Струя долетела до лица летехи, его щеки надулись, как у хомяка, и задрожали под давлением воды.

Лейтенант, закатив глаза, провалился на дно горящего бэтээра.

Солдат получил по роже от прапорщика. Офицера же, который рыгал, как Змей Горыныч, пенообразователем, пытаясь судорожно захватить глоток воздуха, вытащили из люка и привели в чувство.

Днем на БТР, как Ленин на броневик, взяв в руки мегафон, забрался прибывший специальным рейсом член ЦК КПСС, товарищ Соломенцев.

Он представился, толпа стала его слушать.

Последняя фраза решила судьбу переговоров.

После необдуманной тирады о применении силы типа: «Коли не разойдетесь по хатам, то мы вас будем бить, товарищи!!!» — в члена ЦК полетели из толпы камни и оратор кубарем скатился с импровизированной трибуны.

Массовые беспорядки в Орджоникидзе закончились через три дня.

Из Москвы и Тбилиси пришло подкрепление.

Погоняв уставшую от грабежей и погромов толпу, гарнизон перешел к патрулированию. Училище такого погрома не помнило со времен войны; целых стекол почти не осталось, вокруг валялись камни, палки.

Куда бы ни ступила нога курсанта Барсукова, везде слышался хруст стеклянных осколков. Для паренька из глубокой северной провинции такой ход событий был в диковинку.

От министра внутренних дел Николая Анисимовича Щёлокова Олегу, как и всем курсантам, будет объявлена благодарность с формулировкой: «За мужественные и решительные действия при ликвидации массовых беспорядков в Северной Осетии».

Потом, когда министр застрелится, благодарность из личного дела исчезнет, а может, ее просто забудут записать при оформлении офицерского личного дела.

Кто сейчас это объяснит?

События октября 1981 года были первой ласточкой развала большого, нерушимого и сильного государства.

Позже, уже офицером, Барсуков в составе сводных отрядов Внутренних войск МВД СССР метался по стране как по горящему лесу, где то там, то здесь вспыхивали большие и маленькие пожары. То массовые беспорядки в Алма-Ате, то резня в Фергане, в Новом Узене, бойня в Таджикистане.

Все чаще и чаще эпилептические приступы корчили любимую державу.

Не видя месяцами своих жен и детей, старший лейтенант Барсуков и его сослуживцы из последних сил мешали «братским народам» избавиться от ненавистного «русского ига».

Позже великая Россия бросит их на произвол судьбы, подарив боевых командиров вместе с ложками и кружками суверенным республикам. И побегут русские офицеры, бросая пожитки и обесцененные квартиры в гарнизонах, в разные стороны из стран ближнего зарубежья.

Осенью 1992 года, по достоинству оценив исторический вклад в борьбе за независимость и случайно присвоив ему очередное воинское звание капитана, Олега торжественно уволят из рядов Внутренних войск республики Казахстан.

При последней беседе подполковник, подписывая обходной с участием и состраданием, спросил:

— Ну и куда же ты пойдешь? Ты не можешь даже и представить себе, что такое гражданка! Пропадешь ведь! Может, останешься?

— Нет! У меня дядька в Баку декан, не пропаду! — не задумываясь, соврал Олег.

— И что делать будешь?

— Поступлю в сельхоз-педагогический! — не краснея, продолжал гнать гусей бывшему командиру части Барсуков.

Командир полка поднял уставшие глаза на счастливого человека.

Он ведь тоже одолел рапортами о переводе в Краснодарский Край, но пока ему в этом отказывали, мотивируя тем, что не найдена замена. А где ее найти-то? Замену эту окаянную.

— Окончишь институт, кем работать-то будешь? — поинтересовался подполковник у бывшего сослуживца, растерянно крутя в руках подписанный обходной.

— Как «кем»? Летом учителем, зимой агрономом! — рассмеялся Барсуков.

Командир части смутился, поняв, что повелся на шутку капитана запаса.

— Разрешите? — с торжественным видом спросил Барсуков.

— Что? — не понимая, что еще желает отчебучить капитан запаса, поинтересовался командир части.

— На прощание знамя поцеловать! — ехидно улыбаясь, произнес Олег, показав на висевший за спиной командира голубой стяг суверенной страны.

— Иди на хрен! Увидят, и меня из-за тебя уволят! — закричал, испугавшись, командир.

Но Барсуков уже нагло протискивался за спину командира к знамени, и грязные лапы российского подданного, дрожа, тянулись к святыне страны, наконец-то получившей независимость от «русского ига».

Подполковник, как теща, не пускающая пьяного зятя, загородил дорогу нахалу.

— Пошел вон! — взревел вояка. — На губу посажу!

— Не посадите! Я теперь гражданский и тем более иностранец! — злорадно изрек Барсуков и, посоветовав своему бывшему начальнику сделать обрезание, выхватив из рук подписанный обходной, торжественно вышел из кабинета.

Подполковник же после ухода капитана открыл верхний ящик стола, достал чистый листок и со словами «хрен вам, а не обрезание!» написал очередной рапорт на перевод в Россию.

Последний раз Олег шел по территории воинской части.

Впереди предстояла долгожданная, давно забытая и чуть-чуть страшноватая гражданская жизнь.

Навстречу попался Серик, молодой штабной старший лейтенант.

Поздоровавшись, Серик спросил со свойственной штабистам надменностью:

— Уезжаешь?

— Конечно!

— Рад?

— Безумно!

— А мне новую должность предложили, — похвастался Серик.

— Скоро все русаки смоются, ты командиром полка станешь! — усмехнувшись, укусил его Олег.

— А что тут такого, думаешь, не потяну? — возмутился собеседник.

— Да нет, потянешь, если на подъем в роты ходить не будешь. А то там нечаянно какой-нибудь дедушка сапогом навернет! — напомнил ему старые времена Барсуков.

— Это вы там роту распустили, я еле порядок навел. — начал было Серик.

— Ладно, служака, пошел я на хрен, а ты за углом меня обгонишь! — перебил его Олег и, не прощаясь, пошел прочь от будущего начальника войск.

Барсуков помнил, как этот сосунок, будучи командиром взвода, плакался в канцелярии роты, что его не слушаются солдаты, что он не может утром поднять роту на зарядку.

Это действительно была чистая правда.

Серик прятался в канцелярии до самого завтрака и выходил оттуда только тогда, когда проголодавшиеся деды, уставшие лежать в кроватях, уползали в столовую.

Прознав, что в соседней отдельной роте нужен замполит, Барсуков вышел по радиостанции на ее командира.

— Привет! Тебе замполит нужен?

— Не могу найти! Мой политрук выкрал личное дело в строевой части и в Краснодар сбежал, — прошелестело в эфире.

— А что начальник строевой? Куда смотрел? — удивился капитан Барсуков.

— А он тоже сбежал в Новосибирск.

— Нашего командира взвода возьми! Этот не сбежит! Местный! — предложил Олег, крича в тангенту рации.

— Как он?

— Казахский знает, на домбре играет, взвод зашугал, — врал капитан.

— Ладно, подумаю, — проговорил хозяин соседнего подразделения.

Поболтав еще о всяких новостях, Олег вышел из радиорубки, а солдат-радист сидел не шевелясь, онемевший от услышанного.

Через неделю Серика перевели в Вишневку. А еще через неделю эфир засорил отборный мат командира отдельной роты. Он угрожал Барсукову, что оторвет ему голову и совершит половой акт самым извращенным способом при первой же встрече.

Олег довольно спокойно отнесся к психическому срыву коллеги и, посоветовав ему пока потренироваться в сексе с Сериком, отключил передатчик.

Через несколько месяцев понадобился комсорг полка, и на общем собрании командир вишневской роты взахлеб стал предлагать своего замполита. Олег, чувствуя себя виноватым перед Вишневкой, тоже встал и спел сказку про гениальность Серика.

Вундеркинд опять пошел на повышение.

Теперь, по прошествии времени, важный и надменный помощник начальника политотдела полка Муканов Серик смотрел вслед удаляющемуся Барсукову, последнему свидетелю его удачной карьеры.

— Ты будешь первым генералом суверенной страны! — ворчал на ходу уволенный капитан.

Барсуков отмаялся. В течение недели собрал свои пожитки и пропал из поля зрения бывших сослуживцев.

С двумя чемоданами капитан запаса появится на Севере, чтобы там начать новую жизнь.

Правда, перед северными широтами он посетит южные края бывшей империи в качестве контрактника в воюющем Таджикистане.

Там, в боевой неразберихе, было легче запросить из УВВ Казахстана и получить на руки личное дело, без которого устроиться или восстановиться в России было бы невозможно.

«Вербанулся» он у воинской кассы Свердловска. Загорелый подполковник с черными, как у афганца, усами, узнавши проблемы Олега, подмигнул капитану, предложив:

— Поехали со мной, а личное дело тебе добудем. А повоевать-то придется.

— Да мы как-то привычные, — улыбнулся в ответ капитан, — что конкретно?

— Сопровождение колон по трассе М41 Ош — Хорог. Сейчас Горно-Бадахшанская область в блокаде. Война там. Ну как? Порукам?

— Согласен! Контрабасом так контрабасом, но личное дело за вами! — пожав руку подполковнику, согласился Барсуков.

Офицер не обманул, и уже через семь месяцев в поезде Душанбе — Ленинград навоевавшийся Барсуков, как любимую девушку, гладил личное дело. Ему предстояла еще одна пересадка в Свердловске, и долгожданный Ханты-Мансийский автономный округ распластает свои объятия.

Стаж терять не хотелось, тем более до льготной пенсии оставалось дослужить четыре года, и капитан запаса подался в милицию, не предполагая, что новая работа затянет его по уши.

Здесь, работая командиром конвойного взвода, позже опером по малолеткам, старшим опером, а затем и заместителем начальника ИВС по оперативно-режимной работе, он наконец найдет то, что искал.

А искал он самого себя.

И уже через несколько лет он создаст себе такой имидж, что о повышении по службе не будет и речи, так как заменить его будет некем. Ему даже присвоят звание майора милиции на ступень выше, чтобы не сбежал с должности.

Барсуков станет вечным кумом, впоследствии смирившись со своей участью.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги На ИВС прекрасная погода предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я