8. Звуки скрипки
В 1910 году в жизни Яши Гершовица произошло знаменательное событие. Он впервые в жизни услышал музыку…
Нет, музыку он, конечно, слышал и раньше. Нью-Йорк город музыкальный, весёлый. Музыка здесь звучит постоянно — на шумных улицах Манхэттена, возле баров и ресторанов, возле музыкальных магазинов, в парках и в местах публичных увеселений. Но дело в том, что мальчик услышал настоящую музыку. Щемящие звуки одинокой скрипки, виртуозные и чуть неправильные — кто-то за окном разучивал пьесу Паганини, да у него, у этого неведомого музыканта, не особенно получалось.
Мальчишка так разволновался, что бросился домой и… не смог рассказать матери, что, собственно, с ним приключилось. Джорджа душили непонятные переживания. Из глаз лились слёзы. А он лишь невнятно что-то лепетал, пугая мать. И не мог ничего рассказать.
Тогда в его голове родилась мысль, что музыка — это некий универсальный язык, которому не нужны слова. Язык, способный поведать о человеческих переживаниях, трагедиях и радостях, без несущественных деталей, сразу о главном. Как хорошая картина — взглянешь раз, и тебя охватывает невыразимое горе или такая же невыразимая радость. И невозможно объяснить свои чувства — просто не хватает слова. А музыки — хватает…
В тот день Яша дал себе слово выучиться играть. На чём? Да на чём-нибудь. Дело-то не в этом. Дело — в самой музыке.
