II
— Предоставленные вами наблюдения и материалы просто великолепны! Не зря я поставил вам «отлично» в свое время, — похвально говорил Павел Антонович, снимая наушники. — Вот, почитайте мои предварительные выводы. Без общения с пациентом, заочно, — уточнил он, — достаточно проблематично ставить диагноз, но я рискну! — Гритман протянул Амальгаме свой блокнот, следующего содержания:
«Пациент: №6
Имя: Михаил
Альтер его: Дипалом
Симптомы: Слуховые галлюцинации, беспорядочная двигательная активность, двигательно-волевые нарушения, приступы неконтролируемого смеха, изменение личности и поведения.
Диагноз: шизофрения, маниакально-депрессивный психоз, паранойя, раздвоение личности, легкая форма, прогрессирует».
В ВУЗовской столовой практически не было людей — учащиеся разошлись по домам, а преподаватели, в своем большинстве, тоже завершили все дела на сегодня. Но доброжелательная и чрезмерно упитанная повариха зрелого возраста все-таки подала два стакана киселя и несколько сочников с творогом для этой интересной пары.
— Паш, вы шо тут за симпозиумы устраиваете? — с неким недовольством спросила она.
— Клава, мы недолго! — раздражительным тоном проговорил профессор и Клава, убрав со лба засаленную прядь окрашенных хной волос, поспешила вернуться к уборке.
— Тоже мне, ученые лбы. Выучили вас на свою голову! Придут, намусорят, а мне убирай, — возмущалась себе под нос повариха и по совместительству уборщица, но на нее уже никто не обращал внимания.
Амальгама сидела напротив профессора. Она была одета в легкое синее платье, под стать которому на ней были голубые туфли. В сочетании с ее немного рыжими, слегка кудрявыми волосами, туфли и платье смотрелись вдвойне эффектно. Даже профессор обратил внимание и негромко «фыкнул» когда девушка заходила в столовую. Он никогда не отличался особым интересом к женщинам.
— Меня исключительно увлекли вот это письмо и записанные вами разговоры, — профессор постучал о стол небольшой пачкой листов, как бы ровняя их, — при каких обстоятельствах все это попало к вам?
— Телефонные разговоры я стала записывать примерно полгода назад, когда почувствовала, что он ведет себя странно. У него стали комкаться мысли — он, то говорил спокойно, то кричал. Я даже заметила, что у него менялся голос и глаза, — девушка непроизвольно вжала голову в плечи и осеклась, украдкой смотря по сторонам, как будто боялась, что он ее сейчас слышит, — его глаза как-то странно смотрели на меня, — убедившись, что кроме их двоих и Клавы здесь больше никого нет, она продолжила. — Мы с ним виделись в Д. около шести месяцев назад…
— Тепло сегодня, — констатировал Михаил, держа сигарету в зубах и хлопая себя по карманам, — Маль, есть зажигалка? Что-то, свою никак не найду.
Амальгама достала из сумочки потертый «Крикет», большим пальцем прокрутила барабан зажигалки, кремень дал искру и шипящий газ вспыхнул коротеньким огоньком.
В такие теплые летние ночи особенно хочется сидеть в парке и смотреть на звезды, чем и занимались Михаил и Амальгама, находясь уже в достаточно сильном алкогольном опьянении. Михаил, на этот момент жил еще в Д., но все чаще оставался ночевать в квартире своей мамы в городе. И сегодня, спустя две недели проживания в К., он приехал к друзьям в Д., которые уже устав и изрядно опьянев, разошлись по домам, и только Маля не торопилась покинуть своего старого друга.
— Да, хорошая компания собралась сегодня, — улыбаясь, сказал Михаил, — если бы не эти уроды еще! — он жирно затянулся и выпил коньяку из пластмассового стаканчика.
— Я понимаю, что вы, самцы, должны охранять свою территорию, но драться из-за того, что кто-то не так посмотрел или не дал прикурить, по мне, так вообще глупо! — переживала Амальгама.
— Ладно, не будем давай. Налей-ка лучше выпить, а то у меня руки трясутся что-то.
Амальгама покорно взяла в руки бутылку коньяка, посмотрела на урну, в которой четыре таких же уже ждали своего сборщика стеклотары, и коричневая жидкость полилась в двухсотграммовый хрустящий стаканчик.
— Я слышала про парней, — осторожно начала она, — мне очень жаль, что у вас так все получилось.
— Та слышать ничего не хочу про них! — резко говорил Михаил и тут же, неожиданно, стал спокойней, — я в город переезжаю, навсегда, там теперь жить буду. К вам буду иногда приезжать, у меня же есть еще здесь друзья? Вот ты, например. Ты же друг мне? — он улыбнулся и сплюнул пенистой кровью, из-за разбитой губы на тротуарную плитку под ногами. Амальгама положила голову ему на плече, Михаил посмотрел куда-то далеко-далеко вперед и крепко обнял девушку.
— Я ему звонила почти каждый день, — продолжала рассказывать Амальгама, — и не всегда даже могла узнать его. В некоторые моменты он совсем не реагировал на свое имя, а представлялся, как… как Дипалом и говорил при этом: «Детка, ты видимо ошиблась, это же я — Ди». В другой раз, он смеялся и не понимал, про какого Дипалома я говорю и почему я его называю таким странным именем.
— Да-да, я слышал записи разговоров, — профессор взглянул на наушники, — очень интересный случай! Вот, посмотрите, — он протянул лист бумаги, на котором было написано «Deep`a Lom», — я думаю, что именно так видит свое второе имя наш пациент.
Амальгаму немного смутило это его «пациент», но она не подала виду и задумчиво уставилась в странное сочетание латинских букв, ассоциативно напомнивших ей слова «глубоко» и «ломать». Профессор продолжил, дав девушке полминуты на размышления:
— Вы сделали, как я просил?
— Все сделала. Объявление повесила буквально час назад, — и Амальгама достала свой второй телефон, как бы показав свою полную готовность. Телефон тут же начал вибрировать, уведомляя о входящем звонке. — Это он! — все-таки испугавшись, говорила девушка, — Это его номер!
— Быстрее же берите трубку! — грозно командовал Павел Антонович.
Амальгама нажала зеленую кнопку и поднесла телефон к уху:
— Добрый день, стоматологическая клиника имени Гритмана слушает, — мгновенно нашлась девушка.
— Добрый, — ответил знакомый голос на том конце, и у Амальгамы сильно забилось сердце, — Мне бы зубы проверить, — не успел закончить Голос.
— Сегодня действует особенное предложение — чистка и консультация бесплатно! Когда вам удобно? — Амальгама вспоминала ранее заготовленный текст, пытаясь говорить быстро и четко, как делают обычно девушки, в чьи обязанности входит только принимать звонки и вести журнал событий и посещений.
Сказав Михаилу адрес и назначив время, она положила трубку и посмотрела на довольное, немного некрасивое лицо своего бывшего преподавателя.
— Сегодня в пятнадцать ноль-ноль он будет на месте, — спокойно сказала она.
Профессор брал в аренду небольшое помещение в несколько комнат в цокольном этаже стоявшей неподалеку многоэтажки, в котором оборудовал лабораторию для своей экспериментальной деятельности. Наскоро сделал табличку на картоне с изображением зуба в медицинской шапочке, подписал ее «Ваша любимая стоматология» и красным цветом изобразил жирную стрелку, указывающую на дверь под ней. Обычно такие помещения снимают для всякого рода мастерских и небольших хозяйственных предприятий. В соседнем «цоколе», например, находился салон красоты, парикмахерская, небольшой продовольственный магазинчик и студия звукозаписи, называвшаяся то ли Free Wind Studio, то ли Aquize Beatz Production. Там собирались разные люди в ожидании своей очереди. Были и молодые рэп-исполнители в красивых штанах и с короткими стрижками, и ансамбли в возрасте с солидными солистами с усами, и обыкновенные гении сальных мотивов, желающие побыстрей уже записать свой шедевр и показать друзьям. Этот же подъезд пустовал и кроме лаборатории, а теперь уже лжестоматологии, там ничего не было.
— Значит, через два часа он уже постучит в наши двери! Пойдемте, вам надо переодеться, — профессор встал со стула и спешно стал собираться.
