Глава 6
И действительно Миша быстро поправлялся. Созванивался с друзьями насчет работы. Отец Лобсана, крупный чиновник делийской мэрии, предложил русскому другу поработать у них на усадьбе садовником. Миша с радостью согласился. Жилье будет, зарплата будет. А уж газоны подстричь, да цветники полить он сумеет. Мише предоставили маленькое помещение с отдельным входом в двухэтажном особняке Рорчаков. Всю их семью Миша не видел, но со слов Лобсана знал, что в белоснежном доме с огромным садом живут сами супруги и старшая дочь. Зато с прислугой Миша вынужден был познакомиться уже на следующий день. Дворецкий пытался командовать им, а горничная принесла белье и посуду только после подношения ей пакета с фруктами и сладостями. Далее Мишу переодели в своеобразную униформу наподобие одежды российских хирургов бледно-бирюзового цвета. Перед очами владельца особняка Миша предстал уже в новом обличье и при исполнении. Однажды он управлялся с газонокосилкой, когда увидел въезжающий в раздвижные ворота главного входа белый лимузин. Оказалось, что худой горбоносый Лобсан совсем не походил на отца. Из машины величественно вышел статный полноватый господин в кремовом кителе, кремовом тюрбане и в белоснежных остальных предметах одежды, включая туфли. Поместив кисть правой руки за борт кителя, а левую сжав сзади на уровни поясницы, он, раскачиваясь с носка на пятку, нахмурившись, ждал, когда Миша выключит устройство, подбежит к нему и почтительно склонится, сложив руки ладонями вместе по недавно усвоенному индийскому обычаю.
— Надолго в нашу страну, молодой человек? — английский язык господина Рорчака был великолепен.
— Хотелось бы подольше, виза…
— Усердно работайте, а там посмотрим! — оборвав нового слугу на полуслове, хозяин развернулся и быстро пошел к парадному входу.
Миша был несказанно рад и благодарен Лобсану за работу и кров. Дни шли своим чередом, флора вверенного ему сада уже не казалась непостижимой. Он изучил особенности ухода за самыми прихотливыми образцами орхидей и роз, дизайн сада его также искренне интересовал. Переключившись на цветы, уйдя в мир своей новой работы, Миша понемногу адаптировался и уже мечтал накопить на ноутбук, чтобы засесть за очередной роман. Теперь ему хотелось писать о необычной стране, которую он еще мало знал, о ее колдовской природе и… о любви.
Жаркие летние месяцы пролетели в трудах и заботах о саде. Миша таким образом ото всего отгородился и восстанавливал душевные и физические силы. Индийских друзей он совсем не видел: Пурчун все лето жил в Австралии, а Лобсан был то в Тибете, то в Гоа у невесты. Однажды к особняку лихо подкатил бежевый"порше"Лобсана. Услышав нетерпеливые сигналы, Миша выключил газонокосилку и поспешил к открывающимся воротам. Совсем черный от загара и почему-то еще похудевший Лобсан выскочил и по-европейски пожал Мише руку, но Миша вглядывался в силуэт в глубине машины. Лакшми! Он чувствовал, что сердце бешено колотится, во рту пересохло. Для него наступил миг непостижимой тишины. Все вокруг замерло, и появление перед ним улыбающейся лучезарной индийской богини в розовом сари казалось съемками немого кино. Ее огромные черные глаза смотрели ему прямо в сердце. Кто придумал, что надо еще и разговаривать?! Миша был переполнен встречей, ему было как-то особенно хорошо, но он вдруг осознал, что так не должно быть. Лакшми невеста его друга! Он попытался взять себя в руки, сказать какие-то дежурные слова. Но все же заметил сначала недоумение, затем беспокойство на лице жениха. Лобсан взял Лакшми за локоть и повел навстречу вышедшим на террасу родителям. Михаила в дом никто не позвал.
